Владычица морей (сборник) - Сергей Синякин

Он умело нажал на рычаг, заставляющий двери электрички распахнуться. Зашипел сжатый воздух, двери поползли в стороны, и в это время Молибина схватили сзади. Он рванулся, бросаясь вниз, словно нырял в воду, и увидел вырастающий зеленый округлый с блестящими стеклами нос встречной электрички.

«Глупо, — успел подумать он, летя на блестящие рельсы перед электричкой. — Глупо все как!»

— Черт! — огорченно сказал полный мужчина и торопливо рванул стоп-кран. — Как же он у тебя вырвался, Плещихин? Крепче надо было держать, крепче!

— Да я не успел, Карлен Оганезович, — виновато сказал оперативник из линейного управления. — Кто же думал? Он ведь, как в воду, нырнул…

Из суточной сводки по городу Волгограду

20 сентября 1999 года в 14.10 неизвестный в электропоезде № 323 следующем от станции Заканальная до станции Волгоград-1 из пистолета «Макаров» тремя выстрелами в грудь убил гр-на Шепеля Георгия Александровича, 1973, уроженца и жителя города Саратова, освободившегося 20 сентября 1999 года из учреждения ЯР — 154/13, расположенной в Красноармейском районе г. Волгограда. При по пытке его задержания старшим оперуполномоченным УУР МВД РФ Багдасаряном и группой захвата УВДТ неизвестный на ходу пытался покинуть электропоезд и угодил в районе станции СталГРЭС под электропоезд № 342, следующий во встречном направлении. При осмотре трупа у погибшего обнаружен паспорт на имя Аксенова Николая Андреевича, 1956 года рождения, урож. и постоянного жителя города Пермь. С места происшествия изъяты три гильзы от ПМ, пистолет Макарова серии ЛА № 2441 и обойма к нему с 6 патронами, паспорт на имя Аксенова. Труп дактилоскопирован и направлен в морг больницы «Каустик» Красноармейского района. На место преступления выезжали начальник УВДТ Лакунов, транспортный прокурор Дарецкий, следователь Шумской, СОГ УВДТ и судмедэксперт Лахумов. Материал КУП 2110 направлен в прокуратуру для возбуждения уголовного дела.

Глава десятая

В купе было душно. Вагоны еще не начали топить, но, погода стояла жаркая, а окна, как это обычно бывает в российских пассажирских поездах, никогда не открывались. Из четырех светильников горело всего два, и следовало ожидать, что простыни, которые придется получать от проводницы, непременно окажутся влажными.

Купе уже обжил один пассажир. Излишне полный, в светлой рубашке и костюмных брюках, он обмахивался галстуком и вид оттого имел добродушный и беспомощный. Что-то неуловимо кавказское проглядывало в славянских чертах пассажира. Перед ним на столике лежали красочный журнал и несколько газет. Пиджак пассажира висел на крючке.

— Нашего полку прибыло, — добродушно сказал пассажир, наблюдая, как вошедший ставит в багажный отсек чемоданчик. — Далеко следуете?

— До Свердловска, — сказал вошедший.

— Э-э, батенька, — протянул полный пассажир. — Отстаете от жизни. Нет такого города больше. Екатеринбург есть, а Свердловска, — он широко развел руками, — Свердловска вот не стало.

— Никак не привыкну к новым названиям, — ответил второй пассажир и сел.

Был он худощав и невысок. Большой широкий лоб еще более увеличивали залысины. Сквозь очки в широкой роговой оправе на собеседника смотрели внимательные серые глаза. Новому пассажиру было лет тридцать пять, не больше. Одет он был в голубую безрукавку и легкие летние брюки из серой брезентовки. На ногах желтели легкие сандалии.

— В командировку? — спросил полный.

— Почти, — отозвался новый спутник. — Я туда всего на пару дней. По своим делам.

Вагон дрогнул, и перрон за окном поплыл. Вошла толстая неразговорчивая проводница, проверила и уложила в сумочку билеты и вышла, с треском задвинув за собой дверь.

— Поехали! — весело сказал полный. — Ну что ж, давайте знакомиться? Я ведь тоже в Свердловск направляюсь. — Он протянул спутнику руку: — Багдасарян Карлен Оганезович, журналист.

— Иван Алексеевич Карпов, — после секундного колебания кивнул худощавый. — Частный предприниматель.

— Среднее сословие, — понимающе улыбнулся Карлен Оганезович. — Будущее нашей России!

— Вот теперь похоже, что вы действительно журналист, — усмехнулся Карпов.

— Откуда такой вывод? — едва не обиделся Багдасарян.

— Газетные штампы выдают, — пояснил Карпов. — Сословие… Будущее России… Если нас так и дальше будут раскулачивать, никакого будущего не будет. Ни у нас, ни у России. Налогами уже так обложили, что дышать нечем.

— Надо же из чего-то бюджет формировать, — согласился Багдасарян. — Крупный капитал весь уже в доллары перевел да за пределы страны вывез, вот на вас и отыгрываются. Ну, может, по двадцать капелек на зубок?!

— Это в смысле выпить? — уточнил Карпов. — Извините, но не употребляю. Придется вам, Карлен Оганезович, одному мучиться.

— Жаль, — сказал Багдасарян. — А вы меня узнали, верно? Я по вашему взгляду догадался. И насчет газетных штампов вы меня лихо поддели. Но в остальном все правильно, Анатолий Николаевич. Я действительно Карлен Оганезович Багдасарян, и я работаю старшим оперуполномоченным Управления уголовного розыска страны. Один раз я уж попробовал вас перехватить, но вы очень неудачно выпрыгнули из электрички. Ну, в нашей работе тоже бывают неудачи. От них никто не застрахован.

— Трудная служба, — не меняясь в лице, уточнил Карпов.

— Служат собачки, — с легким ироничным акцентом сказал Багдасарян. — А я, дорогой товарищ Молибин, работаю. Молибин чуть напрягся. Багдасарян это заметил.

— Знаете, Анатолий Николаевич, — сказал он, — давайте договоримся, что хвататься за тяжелые предметы вы не будете. А оружия при вас нет. С оружием вы рисковать в поезде не стали бы. Зачем? Можно купить у братвы в Свердловске, тем более что там она отличается особой крутизной. Верно? — Он весело подмигнул собеседнику.

— Как вы догадались? — спросил Молибин.

— Э-э, — снова погрозил пальцем оперуполномоченный. — Догадываются люди, которые кроссворды разгадывают. А я не догадался, Анатолий Николаевич, я вычислил. Это ж надо, сколько вы своих и чужих трупов по стране оставили! Особенно своих. Паспорта разные, а отпечатки пальцев одни. Шесть раз вас уже убивали, да? В седьмой раз я, к сожалению, постарался сам. Но это очень много — семь раз. Это не для рядового человека, я правильно говорю?

— Девять, — уточнил Молибин.

— Да? — Багдасарян не удивился. — Но я нашел всего семь ваших трупов. Значит, еще два надежно спрятали от греха подальше. — Он помолчал немного, потом нерешительно предложил: — Может, пивка, Анатолий Николаевич? Очень уж трудно разговаривать с покойником насухую.

— Пожалуйста, — предложил Молибин. — Только без меня. Мне в Чистилище запретили. Багдасарян подумал и махнул рукой.

— И как вы назвали свою машинку? — спросил он. — Оживитель? Или реаниматор?

— Репликатор, — сказал Молибин. — Он никого не способен оживить или реанимировать. Труп остается трупом. Восстанавливается только матрица. Разумеется, что в новом теле репликатор ее обогащает знаниями. В противном случае я всегда начинал бы с одного и того же места.

— Репликатор, — задумчиво повторил Багдасарян. — Растилит из института животноводства вы для этих целей заказывали?

— Разумеется. — Молибин снял очки и принялся их протирать. — А вы действительно узнали очень многое.

— И сколько своих копий вы заложили в репликатор? — спросил оперативник.

— Не знаю, — сказал Молибин и, видя, что брови собеседника недоверчиво шевельнулись, пояснил: — Честное слово, не знаю. Василию Степановичу я отдал коробку с Коконами без пересчета. Чтобы самому потом не считать и не дорожить рождениями. Все-таки смерть должна быть неожиданной.

— Василий Степанович… — Багдасарян покачал головой. — Это ваш дядя, верно? Он был неизлечимо болен и умер вскоре после того, как его работа была завершена.

— Он был болен раком, — сказал Молибин. — И умер в дороге. Поэтому я даже не знаю, где Коконы им посеяны и все ли он их использовал.

— Похоже, что все, — задумчиво кивнул оперативник. — Я был в больнице, где умер ваш дядя. Там еще осталась в камере хранения его сумка. На случай, если родственники объявятся. Ничего похожего на Коконы в ней не нашлось. Только личные вещи. Не знаю, как ваши Коконы выглядят, но думаю, что от обычных бытовых вещей я бы их отличил… — Он тяжело посопел, подергал ручки окна. Окно не поддавалось. — Вы хорошо поработали, — сказал Багдасарян. — Такого кровавого следа не оставалось даже за серийными убийцами. Не считали, сколько наркодельцов вы отправили на тот свет, э?

— Зачем? — безразлично спросил Молибин. — Я вообще старался о них не вспоминать. Хотя это довольно трудно. Особенно ночами.