Тайна девичьего камня - Майкл Мортимер

— Исключено, — сказала ГГ и протиснулась между ними.

Она надела солнечные очки, махнула Стефенсону, и вместе они быстрым шагом вошли в цветочный отдел. Она подошла к пожилому мужчине, который стоял рядом с холодильником с розами.

— Помогите нам, — прошептала Гарбо. — Служебный лифт?

— Конечно.

Мужчина открыл вращающуюся дверь за кассой, и они быстро вошли в служебное помещение, в глубине которого был лифт.

— Очень любезно с вашей стороны, мистер Ролз, — сказала она и повернулась к Стефенсону. — Он мне не раз помогал, понимаете?

— Понимаю.

Лифт быстро спустился на нижний этаж, и они вышли на перекресток Четвертой авеню и 60-й Восточной улицы.

— А не пойти ли нам в Центральный парк, — предложила она, — хочу посмотреть на настоящие цветы… И на детей.

— С вашего позволения я хотел бы воспользоваться случаем и сначала показать вам кое-что, — сказал Стефенсон.

Они перешли Лексингтон-авеню.

— А в чем дело? — спросила она.

— Когда мы договорились о встрече, — ответил он, — мне пришлось поставить в известность мое руководство, поскольку вы работали на нас во время войны. Если бы я этого не сделал, то совершил бы служебное преступление.

— Понимаю.

— И мой начальник сразу же распорядился организовать для вас маленький сюрприз как доказательство нашей признательности за все то, что вы сделали!

У ГГ был удивленный и восторженный вид.

— Я что-то не понимаю, — сказала она с улыбкой.

— Посмотрите сюда.

Они остановились у галереи. В витрине были выставлены две картины с яркой графикой.

— О, — сказала ГГ, — это же Явленский! Мне так нравятся его лица.

— Я предполагал, что картины придутся вам по душе.

Он задержался у окна.

— Я привел вас в эту галерею не случайно. Внутри есть еще несколько картин, — он показал через большое окно. — Мы договорились, что вы сами сможете выбрать то, что захотите. Это подарок от нас. И будет лучше, если вы выберете его сами.

Она не тронулась с места. Вид у нее был по-настоящему изумленный и вместе с тем очень радостный.

— Вы это серьезно, мистер Стефенсон?

— Конечно, — ответил он. — Пойдемте.

В галерее никого не было. Белые стены были увешаны красочными литографиями Явленского. Из задней комнаты к ним вышел очень молодой продавец в костюме и узком галстуке.

— Извините, — спросила ГГ, не снимая солнечных очков, — как называются картины, выставленные в витрине?

— «The girl with the green face»[34] и «Blue head»[35].

ГГ кивнула, а Стефенсон показал ей на стены в знак того, что она может выбрать столько картин, сколько захочет.

ГГ принялась осматривать галерею.

— Обычно я покупаю в галерее «Парке-Бернет», — сказала она Стефенсону, — а эту галерею я никогда раньше не видела.

— Мы открылись относительно недавно, — объяснил продавец. — К сожалению, владелец на этой неделе в Европе. Но если вам нужна помощь, я к вашим услугам.

— Что это?

ГГ показала на целый ряд подставок с маленькими статуэтками и открытыми деревянными шкатулками.

— Эти вещи тоже из Европы, — сказал молодой человек, — из скандинавской коллекции.

Она подошла к шкатулке и осмотрела ее содержимое, обратив, в частности, внимание на необычайно толстый золотой браслет и большой черный камень с драгоценными камнями, похоже, инкрустированными.

— Скандинавская, говорите?

— Да.

— По случайности я сама из тех мест. Но вот это похоже на… окаменелость?

Она посмотрела на камень еще более внимательно. Драгоценные камни мерцали на фоне матовой поверхности со слабо вырезанными причудливыми линиями и словно ускользающими структурами.

— Или это целебный камень? Обожаю инь и ян. Дома у меня есть тибетская курильница.

Стефенсон подошел к ней, и она показала ему на подставки.

— Я действительно высоко ценю Явленского, — сказала она, — но у меня дома такие скучные книжные полки. А часть этих вещей неплохо бы на них смотрелась. В качестве украшений. А этот камень и вправду очень красивый. Он вызывает у меня ассоциации с теплыми источниками и китайским массажем на горячих камнях.

— Вот как? Никаких проблем. Выбирайте все, что хотите, Ги Ги, мы оплатим все расходы. Выбирайте все, что угодно.

ГГ поблагодарила и повернулась к продавцу.

— Что это такое? Это действительно произведение искусства? Или это окаменелость?

Они вместе посмотрели на камень.

— Нет, я не знаю, что это такое. Это… я должен спросить владельца, — сказал продавец. — Вы можете прийти на следующей неделе?

— Нет, я хочу узнать это сейчас, — ответила она.

Стефенсон подошел к молодому человеку и сказал ему очень тихо:

— Разве вы не в курсе? Специальный заказ от мистера Чарльза.

Молодой человек тронул узел галстука и просиял.

— Разумеется. Теперь я понимаю, извините. Я немедленно попытаюсь позвонить владельцу, — с этими словами он исчез в задней комнате.

— Вы слишком щедры, — обратилась ГГ к Стефенсону. — Я этого не заслуживаю.

— Не смешите.

ГГ улыбнулась.

— Я с удовольствием возьму две картины из витрины, — сказала она. — И эти украшения, или как их там. Плюс красивый камень, разумеется.

— Конечно. Отлично.

В ту же минуту в галерею вошло двое мужчин в длинных пальто. Они мельком посмотрели на Стефенсона и прошли к картинам в самой задней комнате. Он проводил их взглядом, пока продавец говорил по телефону. ГГ стояла в нескольких метрах от него и тихо напевала какую-то мелодию. Вскоре он понял, что это заставка к фильму «Bringing up father»[36].

— Хорошо, — сказал продавец, вернувшись. — Извините. Владелец просил передать, что украшения и камни принадлежали коллекции одного антиквара в Швеции в маленьком городке под названием Мальмо.

— Мальмё, да, конечно, — сказала ГГ.

— Владелец этих предметов только что скончался, мы купили их и привезли сюда. На самом деле это все, что мы о них знаем.

ГГ кивнула, и продавец протянул ей листок бумаги с информацией о картинах Явленского.

— Прекрасно, — отозвалась она. — Я сразу беру все с собой. Заверните, пожалуйста.

Продавец окинул ее взглядом.

— Разумеется, я дам указание, чтобы эти вещи прислали вам на дом, — предложил он.

— Я хочу взять их с собой сейчас. Я обычно всегда так делаю в «Парке-Бернет». К тому же у них очень стильные служащие.

— Мне жаль, — нервно улыбнулся продавец, — но, увы, это не «Парке-Бернет»… Мне понадобится примерно день, чтобы упаковать ваши покупки надлежащим образом.

— А вы уверены в том, что нельзя все сделать прямо сейчас? — вмешался Стефенсон.

— Завтра я буду делать перестановку мебели, — прервала их ГГ. — И мне необходимо иметь эти вещи под рукой. Я хочу немедленно взять их с собой.

Продавец опять смерил их взглядом. ГГ по-прежнему оставалась в солнечных очках.

— Рекомендую вам поступить так, как того желает дама, — вежливо произнес Стефенсон и попросил шариковую ручку.

На визитной карточке он отчетливо написал:

THIS IS GRETA GARBO![37]

И тихо спросил:

— Разве мистер Чарльз не дал вам четких указаний?

Продавец не ответил на вопрос, а только прочел имя на бумаге.

— А кто это? — спросил он громко, помахав листком.

Затем рассмеялся и кивнул.

— Конечно, — сказал он, — я все устрою.

Тем временем двое мужчин в пальто вышли, не поздоровавшись и не попрощавшись. Стефенсон видел, как они перешли улицу по переходу и затем двинулись в западном направлении по другой стороне 60-й улицы.

Вскоре литографии были тщательно упакованы, и продавец, завернув камень и украшения в светло-розовую вату, положил их в несколько картонок.

— Прекрасно, — сказал Стефенсон, — благодарю вас.

— Подождите, — сказал продавец, когда они пошли к выходу, — вот ваша квитанция.

— Не надо никаких квитанций, — бросил ему Стефенсон, и они вышли на улицу. — Все вопросы к мистеру Чарльзу.

— Но… — послышался голос продавца из галереи.

— Бог с ним, пойдемте, — сказала ГГ своему спутнику.

Вскоре они дошли до следующего перекрестка, а потом еще до одного.

— Ваш начальник проявил неслыханную щедрость, — сказала она, закуривая сигарету. — Такие красивые и дорогие подарки. А ничего, если вы…?

— Вовсе нет. Позвольте.

Она отдала ему свертки и пакеты, а сама положила руки в карманы тренча.

Они долго шли в молчании.

— Я хочу сюда зайти, — сказала она.

Они дошли до Пятой авеню и свернули на юг, пока не оказались прямо перед церковью Святого Фомы.

— Так красиво. Я ненадолго.

Они вошли. Он крепко прижимал свертки к груди, чтобы не уронить их, пока они рассматривали все крестовые своды и красочные оконные витражи. Когда они остановились перед настенным украшением в одном из боковых хоров, она достала из внутреннего кармана металлическую фляжку. Она увидела, что он это заметил.