Тайна девичьего камня - Майкл Мортимер

— Сними маску, — велел Лассе отцу.

Теперь сын только сидел и смотрел прямо перед собой, ничего не говоря. Лассе ботинком запихнул ружье сына под переднее сиденье и вдавил Иду в ее сиденье.

— Притворись, что спишь! Сожмись!

Они замедлили ход. Они уже почти доехали до дороги в Сторуман, на трассе в обе стороны было совершенно пусто, и в конце концов отец остановил машину.

Не успел он открыть окно, как Ида подумала, что в салоне наверняка сильно пахнет спиртным.

— У нас срочный случай, — быстро сказал отец полицейскому. — Мы позвонили в больницу. У него раны от обморожения.

— Давайте немного поспокойнее, — отозвался молодой загорелый полицейский. — Сначала попрошу вас предъявить ваши водительские права. Выключите мотор. Привет, привет, на заднем сиденье, вы что, устали?

— Привет, — отозвался Лассе. — Послушай, мы в самом деле спешим.

Ида закрыла глаза и почувствовала, как полицейский посветил на нее карманным фонариком.

— Слушай, разбуди сначала девушку. Пусть сядет как следует.

— Но ведь она спит.

— Да, но во всяком случае…

Полицейский посмотрел на права, а потом на отца.

— Подождите, я сейчас вернусь, — сказал он.

Он пошел к своей машине с панорамными голубыми фарами, от которых воздух во всей округе казался плотным и каким-то рыхлым.

Лассе сжал зубы, стало тихо.

— Стефан, — прошептал отец, — как ты там?

В ответ сын только выругался. Все четверо уставились на полицейского, который сидел на переднем сиденье своей машины и говорил по рации, открыв дверь со стороны водительского сиденья и держа в руке права. На дороге по-прежнему не было никаких других машин.

— Послушай, — тихо сказал Лассе, — вот что мне пришло в голову.

— И что? — спросил отец.

— Номерные знаки все еще заклеены серебристым скотчем?

Отец сначала сидел неподвижно. Затем он медленно кивнул и только потом начал ругаться. Он обернулся и посмотрел на Лассе в упор, его зрачки были почти желтого цвета.

— А ты не мог мне об этом напомнить? Ты же такой опытный.

Лассе ничего не ответил.

— Что теперь будет, ты об этом подумал? — спросил отец, ударив по рулю.

Полицейский уже шел обратно к «тойоте». Все сидели прямо. Ида заметила, как у Лассе учащается дыхание. Она вдруг всем телом почувствовала огромное облегчение.

Наконец-то все кончилось, наконец-то! Мы сдадимся…

Она приготовилась выйти из машины, заложив руки за спину, а потом, потом останется только…

— Как мы поступим? — опять спросил отец.

Сын ответил совершенно спокойно:

— А, наверное, вот так.

Ида успела уголком глаза увидеть, как сын одним движением открыл дверь, снял ружье с предохранителя, прицелился и два раза в упор выстрелил в полицейского.

Стало необыкновенно тихо. Сын по-прежнему стоял рядом с машиной, все еще держа ружье в красных руках. Он пошатнулся и, чтобы не упасть, схватился за крышу.

Ида смотрела прямо вперед. Полицейский лежал лицом в снегу между двумя машинами. Он шевелился?

— Проклятый идиот! — закричал Лассе и обернулся. Он открыл дверь машины, быстрым шагом подошел к полицейскому и опустился на корточки.

Как в фильме, подумала Ида. Сын по-прежнему стоял рядом с машиной, из дула ружья шел дымок. Отец остался сидеть за рулем, пристально глядя прямо перед собой. Тут вернулся Лассе. Он подошел к сыну и заставил его вынуть из ружья оставшиеся патроны.

— Он тяжело ранен.

— Он не умер? — послышался из машины голос отца.

— Пока еще нет.

Лассе подошел к капоту машины и отклеил серебристый скотч с номерных знаков. Затем подошел к багажнику и сделал то же самое.

Подойдя к водительскому сиденью, открыл дверь. Он наклонился и, решительно схватив отца за куртку, вытащил его из машины.

— Это ведь твой сын, разве нет? — спросил Лассе.

— Мой, — ответил отец, глядя стеклянными глазами.

— И твоему сыну плохо, так ведь?

— Да.

— А теперь твой сын ранил другого человека? Полицейского.

— Да.

— И тебе придется все расхлебывать, понимаешь? Ведь ты его отец.

Казалось, отец перестал моргать.

— Ты — а не мы — будешь решать эту проблему.

Отец молчал.

Лассе взглянул на сына, а потом опять на отца. Оба пустыми глазами смотрели прямо перед собой, похоже, совершенно не зная, что предпринять. Ида заметила, что по щеке отца медленно катятся слезинки.

— Теперь вы сделаете вот что, — громко сказал Лассе и сел в «тойоту» на место водителя. — Вы положите его в полицейскую машину на заднее сиденье. А затем сами сядете в ту же машину и отвезете парня в Сторуманскую больницу. Это всего лишь два километра в ту сторону. Понятно?

Ответа не последовало.

— И надо это делать сейчас! — жестко сказал Лассе. — Вы должны убраться отсюда, пока не приехали другие машины!

Он пристально посмотрел на отца с сыном.

— Может быть, потом при вынесении приговора суд учтет, что вы проявили добрую волю, спасли полицейскому жизнь и так далее. Понятно?

— А… вы как? — выдавил из себя отец.

— Мы ничего такого не сделали, — ответил Лассе. — Стрелял твой парень. Разбирайтесь с этим сами.

Он завел мотор.

— А машину, — продолжил Лассе, — вы получите обратно через группу. Обещаю!

Он быстро включил задний ход, дал как следует газу и переехал на другую полосу. Затем быстро поменял передачу, передвигаясь на скользких шинах.

Когда Ида обернулась, она увидела полицейскую машину, медленно исчезающую из виду, и три неподвижные фигуры, освещенные светом фар, прямо перед капотом машины.

Двое стояли. Один лежал.

36

— Да, а что мне еще оставалось делать! — крикнул Лассе Иде, сидевшей на заднем сиденье, когда они ехали со скоростью свыше семидесяти. Они миновали несколько поворотов и въехали на лесную дорогу с указателем в сторону Рёресельвена. — Проклятая самодеятельность, придурки проклятые! Мы, черт возьми, ничего бы не сделали, у нас не будет другого шанса!

Ида ничего не ответила. Лассе еще какое-то время продолжал ругаться, и она решила, что ей лучше помолчать.

Через десять с небольшим минут они опять выехали на широкую дорогу.

— Не думай об этом, — сказал Лассе. — Это так ужасно… это… Но не думай об этом! Нам и так есть о чем думать. Разве нет?

Она хмыкнула, закрыла глаза и в отчаянии ударила дверь машины, заметив, что плачет.

— Что бы мы ни делали, — сказал Лассе, — никто из нас не должен садиться на его место. Никто из нас не должен ничего трогать на пассажирском сиденье! Ни дверную ручку снаружи, ни фляжку. О’кей?

Ида кивнула.

— Что это было? Какая-то отрава?

— Именно. И более того.

Они молча ехали еще полчаса по пустым горным дорогам. Лассе что-то бормотал об уровне бензина в бензобаке, а потом они добрались до развилки. Здесь Лассе остановился, включил навигатор и посмотрел на часы. От напряжения глаза у него были в красных прожилках, кожа — бледно-белого цвета.

— Куда мы? — спросила она.

Он внимательно посмотрел карты на дисплее.

— Ты когда-нибудь была в… — спросил он и не сразу добавил: — Куда бы нам отправиться? Куккола?

— Нет, я там не была.

— Ты знаешь, где это?

— Нет.

— Севернее Эвертурнео.

— Вот как.

— Прямо рядом с границей.

— Вот как. Какой границей?

— С Финляндией.

Она взглянула на него.

— А при чем здесь Финляндия?

— Если мы собрались к Альме, нам надо ехать через Финляндию. К тому же…

Лассе показал на одну из Идиных сумок.

— Ты помнишь, что я читал? Письмо, которое нашел Лобов… Речка Оунасйоки.

Она долго думала.

Теперь все действительно серьезно. Мы должны уехать из Швеции. Нам действительно надо в Москву.

37

Лассе ехал быстро. Ида пыталась бороться со сном, но не была уверена в том, что ей это удавалось. Мысли со страшной скоростью разбегались в разные стороны.

Прошло много времени. Ида периодически поглядывала на Лассе, сидящего впереди. Вид у него все время был сосредоточенный, обе руки он держал на баранке.

Она опять сделала усилие, чтобы не закрыть глаза, и заметила, что он достал белую таблетку из металлической коробочки из аптечки и проглотил ее, запив глотком воды.

— Возьми, — он протянул ей такую же таблетку. — Это успокоительное.

— А зачем?

— Иначе ты не справишься. Слишком много всего за один раз.

В конце концов она протянула руку, взяла таблетку и проглотила ее.

Когда Ида посмотрела на него в следующий раз, скорость снизилась. Лассе держал на коленях большой лист бумаги.

— Что это? — спросила она, пытаясь приободриться.