Дагестанская сага. Книга I - Жанна Абуева

В своё время Саидбек и сам чудом избежал ареста, когда однажды в кругу приятелей заметил, что по своему качеству немецкие папиросы куда лучше наших, и данное замечание, тут же став достоянием соответствующих органов, едва не стоило ему свободы. Во всяком случае, парню долго пришлось доказывать органам, что он всю жизнь курит только отечественные папиросы, а о немецких всего лишь читал в журнале.

Этот неприятный случай стал для Саидбека хорошим жизненным уроком, после которого он уже ничего подобного ни при ком не говорил, а лишь рассуждал пространно об особенностях климата того или иного региона.

Профессия ювелира, которой он овладел ещё до войны, давала ему возможность не только жить безбедно, но и делать неплохие отложения на «чёрный» день.

Чёрный день случился в его жизни, когда пришлось хоронить жену, и тут не помогли никакие сбережения. Фатиму сбил грузовик, управляемый пьяным водителем. Молодая женщина погибла прямо возле своего дома, оставив крошечную дочурку Фариду на безутешного Саидбека.

Спустя пару лет после гибели жены он вновь женился, исключительно по причине того, чтобы у его дочери была мать, пусть неродная, но способная помочь ему воспитать девочку.

Для этого он искал такую женщину, которая не может иметь своих детей, а потому перекинет всю свою любовь на его ребёнка.

Помогли родственники. Они нашли для Саидбека такую женщину, и вскоре Разия-ханум, привлекательная молодая женщина лет тридцати, обладательница прелестных ямочек на всё ещё розовых и свежих щёчках, с которой её первому супругу пришлось с большой неохотою развестись под давлением родни именно по причине неспособности её к деторождению, переступила порог зажиточного дома Саидбека, став полновластною его хозяйкой.

Она тут же окружила ребёнка заботой и вниманием, одаряя девочку щедрыми порциями ласки, в особенности возраставшей в присутствии Саидбека, чем последний был чрезвычайно доволен.

Взяв в дом хозяйку не столько для себя, сколько для своей осиротевшей дочери, мужчина и сам не заметил, как полностью подпал под очарование новой супруги, и воспоминания о первой, совсем юной жене, погибшей столь трагически, тревожили его теперь всё реже, вытесняемые реальным настоящим в лице Разии-ханум с её очаровательными ямочками и щёчками.

Именно ей посвящались теперь чудесные изделия из золота и драгоценных камней, которые Саидбек искусно изготавливал сам либо приобретал в большом количестве у торговцев.

Фарида росла застенчивым и угловатым ребёнком. Мать свою она почти не помнила и подолгу рассматривала её старую пожелтевшую фотографию, внимательно всматриваясь в малознакомое лицо и дорисовывая в своём воображении те черты, которые ей хотелось бы видеть в матери.

К Разие-ханум девочка была весьма привязана, называя её «мамой», да и считая её таковой. Где-то, однако, на самом дне своего сердца она испытывала определённого рода смущение, словно считая себя изменницей по отношению к памяти Фатимы.

По мере того, как Фарида росла и превращалась в весьма интересную молодую девушку, унаследовавшую от своего отца статность и прямую осанку, а от матери чудные каштановые волосы и яркие выразительные черты лица, угловатость и застенчивость сменились мягким, спокойным достоинством и приветливым обаянием, привлекавшим к девушке людей самых разных возрастов, а детей в особенности.

Фарида боготворила отца и во всём была ему послушна. Она знала, что будущность её будет именно такой, какой видит её для своей дочери Саидбек, и что мужа ей также выберет отец, и девушка и мысли не допускала, что может в чём-то его ослушаться. Она выйдет замуж за того человека, на которого укажет отец, и… ей очень хотелось, чтобы этим человеком стал Далгат.

– Я очень рад, дружище, что мы с тобою будем не только соседями, но теперь уже и родственниками! Нисколько не сомневаюсь, что моя дочь станет для вас хорошей невесткой и обретёт в вашем лице любящую семью…

Саидбек был доволен. Ансар и Айша ему импонировали, и то обстоятельство, что они принадлежали к хорошим кази-кумухским тухумам, укрепляло его уверенность в том, что он поступил правильно, дав отцовское согласие на брак своей дочери с сыном Ансара. Происхождение в такого рода вопросах значило очень многое. У дерева с хорошими корнями не может быть плохих плодов, а в жилах Имрана, являвшегося внуком самого Ибрагим-бека Кази-Кумухского, пусть даже и отправленного в ссылку, течёт благородная кровь, которая перейдёт к его, Саидбека, потомкам, смешавшись в них с его кровью, тоже весьма благородной.

Ансар был известен как солидный и респектабельный мужчина, надёжный друг и добропорядочный семьянин. Их семьи подходили друг другу, а потому и дети их тоже подойду т.

– Тогда по рукам! – сказал Ансар. – И пусть этот мой приход в твой дом, дорогой Саидбек, станет прекрасным началом наших будущих родственных отношений!

Возвратившись домой, Ансар рассказал жене о разговоре с Саидбеком.

Айша была счастлива. Она уже любила эту девочку, Фариду, которой предстояло стать женой её сына, войти в их семью и продлить их род. Ей очень хотелось стать настоящей матерью для этой рано осиротевшей девочки, и в мечтах она рисовала себе радужные картинки будущей жизни, где они с Ансаром, окружённые детьми и многочисленными внуками и правнуками, обращают друг к другу улыбающиеся лица и обмениваются понимающими взглядами, в которых читаются любовь, и радость, и весь их совместный путь, такой сложный и тернистый, но и полный незабываемых чудных воспоминаний.

Она поделилась своей радостью с Шахри, и та от души пожелала счастья и Имрану, и всей ансаровой семье, а Айша, в свою очередь, пожелала подруге такого же радостного дня для её Далгата.

Глава 8

– У вас есть в продаже «Три товарища»?

– Ты имеешь в виду Ремарка, милая?

– Ага!

– Сейчас нет, но, может, в следующий завоз…

Голос показался Далгату знакомым, и он, оторвавшись от созерцания книжных полок, невольно повернул голову и увидел ту самую девушку, которую с некоторых пор страстно желал видеть.

Фарида стояла у прилавка и разговаривала с продавщицей книжного магазина Анной Терентьевной, которая была неотъемлемой частью этого магазина, такою же старой, как и он. Анна Терентьевна работала здесь с незапамятных времён и знала имена всех авторов и названия всех книг, издаваемых и не издаваемых в стране.

На Фариде было голубое платье в белый горошек с отложным белым воротничком, которое ей необычайно шло, и Далгату показалось, что в полумраке старого магазина вдруг посветлело.

– Ты ищешь «Три товарища»? – услышал он собственный голос и, не успев поразиться самому себе, продолжил: – Могу дать тебе эту книгу!

– Ой, правда? – Девушка явно обрадовалась. – С удовольствием! В библиотеке она вечно на руках, и я подумала, что, может, здесь есть.

– Пожалуйста, хоть сегодня! Как передать?

– Знаешь что… принеси сюда и оставь здесь. Можно же, Анна Терентьевна?

– Ну, конечно, можно! Нет никакого труда в том, чтобы передать хорошую книжку из одних рук в другие! Только учтите, молодые люди, что в шесть я закрываюсь!

– А хочешь, я подойду к твоему дому? – вконец осмелел Далгат.

– Нет-нет, лучше сюда! Спасибо тебе!

Девушка исчезла быстрее, чем Далгат успел что-то сказать. Когда он вышел из магазина, ему казалось, что у него выросли крылья. Ему хотелось петь, смеяться и даже танцевать.

Фарида жила недалеко от дома Ансара, и Далгат знал её ещё девчушкой, хотя никогда с ней не разговаривал. Теперь она выросла и превратилась в прелестное создание, которое он увидел на свадьбе Малики, и это неожиданно взволновало его так, что он стал думать о ней гораздо чаще, чем ему, быть может, хотелось самому. Во всяком случае, она была первой девушкой, о которой он думал вообще.

Ему так не терпелось поскорее выполнить своё обещание, что уже через несколько минут он был дома. Поиски книги не заняли много времени, а вернее, даже вообще не заняли, ибо расположение книг на полках ему было очень хорошо известно. И едва он собрался выйти из дома, как вернувшаяся домой мать сообщила ему новость.

– Я и сама мечтаю о таком дне, – сказала Шахри сыну. – Скоро ведь и тебе надо будет присмотреться и подыскать себе хорошую девушку.

– Я, мама, ещё к этому не готов, – отвечал Далгат, отводя взгляд в сторону.

Он был потрясён. Фарида станет женой Имрана! А ведь он, Далгат, лишь её и видел в своих грёзах и мечтал только с нею связать жизнь… Это несправедливо! Почему всё так должно было выйти? Имран, его названый брат и лучший друг, он действительно лучший из всех, но… Фарида не будет с ним счастлива!

Ему стоило больших трудов скрыть своё состояние от матери. Повертев в руках книжку, вдруг показавшуюся ему лишённой всякого смысла, он машинально вернул её на книжную полку.

Все последующие дни Далгат не мог думать ни о чём другом, кроме этой помолвки, и как-то даже поймал себя на мысли, что Имран уже и не так ему близок, как прежде. В душе юноши поселилось чувство, которое можно было бы даже назвать неприязнью, если бы оно не граничило так сильно с досадой.