Развод. Расплата за обман (СИ) - Витина Элина

Сейчас же, мне кажется, мы оба получаем едва ли не одинаковое количество удовольствия: я от озвучивания своих желаний, а Марк от возможности их исполнить.

— Завтра в одиннадцать, — отчитывается он.

— Спасибо, — встаю на носочки и целую его в гладко выбритую щеку. Аккуратно, едва касаюсь. Прекрасно знаю, что одно неверное движение и легкий поцелуй перерастет во что-то большее. А чего-то большего мне пока нельзя. Хочется до ужаса, но организму нужно восстановиться после родов. Что же касается Марка… могу только догадываться, как тяжело ему даются все эти прикосновения и касания. Он всегда заводился с полоборота. И сейчас мне хватает одного лишь взгляда, чтобы понять насколько голоден мой муж. Но мы оба сдерживаем свои желания. Думаю, еще несколько дней назад меня бы обязательно пожирали мысли о том, как муж справляется со своими потребностями пока я жила в другом городе. Перед глазами бы моментально встал образ той девицы из бара, затем в голове он бы сменился образом Тани и… это бы непременно привело к очередному ночному кошмару.

Но сейчас я верю Марку. Не столько головой, сколько сердцем. Верю, что тогда в баре он действовал лишь на эмоциях. Сама же не следила за своими словами. Сказала ему то, о чем до сих пор жалею. Поэтому и принимаю его оправдание. Вспоминаю, как он держал ту девушку, как уточнял у нее хочет ли она от него детей… и верю. Мужчины, которых застукали на измене ведут себя совсем не так. Они пытаются оправдаться, убеждают женщин, что «это совсем не то, что ты подумала», врут… Он же, наоборот тогда удерживал девицу на себе, чтобы ударить меня побольнее. Чтобы вернуть мне сполна ту боль, которую спровоцировали мои слова про ущербные гены.

И у него отлично получилось. Так уж выходит, что самые близкие люди причиняют нам больше всего боли. Марк тогда наживо вспорол мою грудную клетку. И у меня есть выбор… продолжать теребить раны, подсыпая на них соль, представляя его многочисленные измены или поверить. Поверить его словам, своему сердцу, нашей семье. Даже не так… в нашу семью. Безумно хочу верить в нас. Снова.

— За что спасибо, Мира? — усмехается он, положив руки на мой подбородок и заставляя посмотреть на себя. Ловит в капкан своих глаз, будто считает, что недостаточно приворожил меня. — За то, что организовал крестины нашего сына?

— За то, что в рекордные сроки организовал крестины нашего сына, — делаю акцент на слове «рекордные» и улыбаюсь. Тому, что люблю. Тому, что он заставляет меня понять, что рядом с ним нет ничего невозможного. Я ведь знаю как нелегко попасть в тот храм. Мне хотелось покрестить малыша как можно быстрее и именно в храме Николая Чудотворца. И неважно, что Марк никогда не был набожным, он понял насколько это важно для меня и взялся все организовать.

— Крестным Равиля назначим? — уточняет муж. — Я же правильно понимаю, что Виолу ты уже выбрала?

— Да, конечно я хочу, чтобы Колю крестила Ви. Но Рав же татарин. Какой из него крестный?

— Ай, точно, — сокрушается Марк и судя по напряженной складке на лбу, перебирает сейчас всех своих друзей мужского пола. — Тогда кто? У тебя есть варианты?

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Понимаю, что важно со всей ответственностью подойти к выбору кандидатур, но… мне так хочется поскорее покрестить Колю. Не хочу ждать. По идее, можно и без крестного справиться, но…

— Давай я Арсу предложу, хочешь? Он так искренне обрадовался, когда узнал, что у нас сын родился, будто сам рожал.

— Довлатову? — уточняю задумчиво.

Арсения я знаю не то чтобы хорошо, но он производит впечатление приятного молодого человека. Да и не стала бы я способствовать тому, чтобы Ви у него работала, если бы не была уверена в нем.

И подруга, успев поработать в его компании лишь несколько дней, отзывалась о боссе лишь с теплом. А еще со смущением, будто тоже успела попасть в сети его чар. Впрочем, это не удивительно, Довлатов всегда умел произвести впечатление. Причем, если в начале нашего знакомства он казался темной лошадкой и даже Марк с трудом мог сказать чем конкретно его друг зарабатывает на жизнь, то сейчас у него абсолютно легальный бизнес и безупречная репутация. По крайней мере, Арсений, в отличие от того же Равиля, в сомнительных связях замечен не был и в целом представляет из себя идеального холостяка. И несмотря на то, что Рав часто позволяет себе сальные шуточки насчет того, что Арс не успокоится пока не переспит со всеми москвичками, на общие мероприятия он всегда приходил один.

В общем, я не рассчитываю на то, что Довлатов будет поздравлять нашего сына с днем Ангела и водить на причастие, но в душе радуюсь, что у Коленьки будет и крестная и крестный. Поэтому, конечно, соглашаюсь с Марком и прошу его поговорить с другом.

Марк кивает и собирается на работу, а у меня на сердце так легко становится. Не от того, что он уходит, нет. А от того, что я знаю, что он вернется. Заранее предвкушаю наш вечер. Радуюсь тому, что сейчас у меня легко получается то, что еще недавно казалось несбыточным. Быть пусть не идеальной, но хорошей матерью днем, и любящей женой вечером. Наша сломанная и побитая жизнью семья снова обретает очертания. Снова становится не чем-то зыбким и эфемерным, а твердой солидной опорой. Которая придает силы, вселяет надежду, заставляет верить. И главное, делает меня счастливой. Мой сын, мой муж, моя семья…

Глава 59

— Это последняя, честно, — обещаю Виоле и делаю очередное фото их с Колей. На нем до ужаса смешной белый чепчик и он постоянно пытается стянуть его с себя, дергая завязки. Ви смеется и улыбается в камеру настолько искренне, что я просто не могу остановиться. Кажется, даже мой телефон скоро взвоет от такого обилия одинаковых снимков, но я настолько счастлива сейчас, что мне хочется запечатлеть каждое мгновение.

— Надеюсь, ты не против конкуренции? — рядом раздается приятный голос с хрипотцой и выставив свой телефон рядом с моим, Арсений Довлатов делает тоже пару снимков.

— Ну все, теперь точно хватит, — смущаясь, произносит Виола. — Я чувствую себя как Джулия Робертс на красной дорожке.

— Прости, — гортанно смеется Арс. — Вы просто так мило смотритесь, я не смог удержаться. И для справки — Джулия Робертс не идет ни в какое сравнение с тобой. В этом платке ты вылитая Одри.

— Одри Хепберн? — таращу на него глаза.

— Что такое? — он кокетливо задирает бровь. — Одри — это никогда не стареющая классика.

— Ничего, — протягиваю с улыбкой. — Просто удивилась твоим познаниям. Мне кажется, единственная актриса, которую знает Марк — это Светлана Крачковская. А, ну и Гурченко, конечно.

— Вот! — он поучительно задирает указательный палец. — Будешь знать, как выходить замуж на старика!

— Сам ты старик, — ахаю возмущенно. — Марку всего тридцать пять.

— Ну и чем не старик? — не унимается Довлатов. — То ли дело я… молодой, перспективный, обаятельный…

— Шут гороховый, — перебивает его мой муж, заканчивая фразу.

— С которым ты решил связать свою жизнь, — ничуть не смущаясь продолжает Арсений. — Я тут почитал вчера, узы крестных еще покрепче узов брака будут. Тут одним разводом не отделаешься, знаешь ли…

— Намекаешь, что в случае чего мне придется принять более кардинальные меры? — невозмутимо предлагает Марк и многозначительно проводит ребром ладони по горлу.

— И это я еще шут? — возмущается его друг. — Хотя нет… если выбирать из нас троих, то шут тут явно Рав.

При этих словах мы все вслед за ним переводим взгляд на двери храма и видим Равиля с огромным, нет, просто громадным плюшевым медведем в руках. Точнее, медведицей. У нее до ужаса смазливая мордашка с длинными ресницами и ярко-розовыми губами, сложенными на манер утиного клюва. А на бедрах красуется короткая фатиновая юбочка. Этой медведице только стриптизерскийх каблуков не хватает и можно сразу выходить на сцену в клубе Равиля.

— Вот, — с сияющей улыбкой он протягивает развратную медведицу Марку. — Поздравляю с такой важной датой.