Абсолютный слух. Счастливчик Майки (СИ) - Федотов Александр Викторович

— Твоя девушка хочет тебе, что — то сказать — кивнул он мне за спину.

Я не повелся, лет с семи не ведусь на такой примитив. Он сделал пару мелких шажков, ко мне поближе и я уже прикинул, как ударить пяткой ему в колено, но он, тут же отступил.

— Не хотел с тобой связываться, — сказал он тоскливо — как, шепнул кто: «Не связывайся с ним!».

— Ну, так и не связывайся, — сказал я — ты еще ничего не сделал, можем разойтись.

— А, как же он? — Грабитель кивнул на мелкого.

— А, что с ним не так?

— В больнице его возьмут, а потом и до меня доберутся!

— Да, что он может сказать? Лежит в отключке, что ты тут был, он даже не знает! Ты ведь упал на дорожке? Ну вот, упал, а встать не смог!

— Но, ты, то все знаешь!

— Я, не буду, на тебя заявлять!

— Почему?

— Из — за девушки, — сказал я — если ее мама узнает, что на нас было нападение, она ее больше никуда не отпустит со мной.

Он помолчал несколько секунд, потом сказал:

— Расходимся, может мне хоть раз в жизни повезет!

— Отойди на пару шагов!

Он отошел, я постучал в окно, Маша открыла мне дверь и перепрыгнула на пассажирское сиденье. Когда мы уезжали, в зеркале было видно, как он потащил мелкого в кусты.

— Как, ты, котенок?

— Я, так испугалась! Майки, как ты узнал, что они на нас нападут? Когда мы вышли из кафе, ты, уже это знал!

— Это было видно, — поморщился я — зря, я, дал тебе деньги в кафе!

— Так, это из — за денег? Я ничего не заметила…

— Ну, да ты смотрела на деньги, они смотрели на деньги, вот так все и получилось.

— Майки, я все слышала, нет его я слышала плохо, а тебя хорошо. Ты не хочешь, что бы я все рассказала маме?

— Мне бы не хотелось, но тебе придется это самой решать.

— Ты действительно думаешь, что, после этого, мама меня никуда не отпустит с тобой?

— Днем пожалуй отпустит, но вечером, теперь, будешь дома сидеть, год или два. Как повезет.

— Но почему?! Ты же смог меня защитить!

— Да, я, вообще, не должен был допускать такой ситуации!

— Но, как ты мог, это не допустить! Ты, же не Бог!

— Элементарно! Деньги тебе не давать! Вот и все… Ну, такси, можно было вызвать и уехать на нем. Все мы сильны задним умом.

Мы помолчали с минуту, потом Маша спросила:

— Ты, действительно, ничего не скажешь полиции?

— Нет.

— Потому, что ты ему пообещал?

— И, это тоже, да и полицейским веры нет, обязательно сообщат отцу, не хочется терять его доверие. Он, только, недавно начал привыкать к моей самостоятельности, а тут, я, попался, как последний лох!

— А, лох это кто?

— Какой — то мелкий солдат, из какой — то древней армии, уж не знаю почему это название стало нарицательным прозвищем.

— Тогда, я тоже ничего не скажу маме, а то действительно запрет дома, а мне понравилось сегодня на свадьбе. Да и вообще, вечером все гуляют, у кого серьезные отношения.

Нина Александровна стремительно подошла к нам и обняла нас с обоих.

— Майкл, уже десять часов, я же волнуюсь, к девяти вы должны быть дома!

— Нина Александровна, я думал, что мы придем споем и уйдем, но оказалось, что нужно ждать до окончания свадьбы, нас еще раз просили петь, как бы на бис.

— Мама! У меня был потрясающий успех! — Восторженно воскликнула Маша.

Нина Александровна посмотрела на нее с сомнением и перевела взгляд на меня.

— Это правда, — подтвердил я — гостям Маша очень понравилась, особенно старшему поколению.

— Майки, дай мои деньги!

Я отдал Маше сто баксов. Она расправила купюру и похвасталась:

— Мой первый гонорар!

— Многовато для одной песни — усомнилась Нина Александровна.

— Я ее три раза исполняла!

Значит ты становишься популярной, — засмеялась Нина Александровна — восходящая звезда шоу — бизнеса! Майкл, а у тебя как все прошло?

— Хорошо, гости были довольны, музыканты тоже, на этой неделе будем усилено репетировать, может, что — то и получится.

— У тебя получится! Да, вы, наверное голодные?! — Спохватилась Нина Александровна — Идемте на кухню, яблочный пирог отменно получился!

Я посмотрел на шесть листов бумаги разложенных на столе, вроде выжал свою память досуха. По первому куплету все отлично, во всех шести песнях он сохранился полностью, по второму куплету, частичный успех, на трех листах он полностью, а на трех остальных текст имеет лакуны. С третьим куплетом все плохо, одни лакуны, кое где слова проставлены и то я не уверен в правильном расположении слов. И это все. Я даже не знаю, были ли у этих песен четвертые куплеты? Слава богу, припев у всех песен помню. Большое дело! Первые шесть листов пропали напрасно, зато теперь ясно, сам я ничего путного сделать не смогу. Заеду завтра к Машке, может у нее, что — то получится, может Нина Александровна поможет. Теперь спать! Голова, как чугунная.

Глава 8

Я снова оказался в знакомом кабинете, на этот раз кресло где я сидел стояло вплотную к письменному столу. Старик восседал напротив меня, одетый в безукоризненный костюм, который, несколько, сглаживал впечатление от огромного, застарелого синяка вокруг его левого глаза. Синяк был уже на той стадии, когда опухоль уже спала, а насыщенные цвета радуют разнообразием цветовой палитры. Как воспитанный человек, я сделал вид, что ничего необычного не вижу. Старик молчал, хмуро поглядывая на меня.

— За вторую жизнь, конечно спасибо, — сказал я — но нужно было, как — то поточнее прицелится, я теперь на другой стороне Земли от места задания, да и со временем неувязка получилась, пятьдесят лет, я ведь могу и не дожить!

— Доживешь! Куда ты денешься? С Судьбой не поспоришь! — Он коснулся синяка и сморщился — Нормально я все сделал. Тут, просто, вмешательство Судьбы! Положила она на тебя глаз, теперь долго жить будешь!

Он добавил непонятную для меня фразу:

— Да и мы тут спокойно поживем, хотя бы лет восемьдесят! А там глядишь, Творец, наконец, проснется и совсем хорошо будет!

Взгляд его стал мечтательным.

— Да, не могу я, жить всю жизнь, под гнетом обязательств! — Возбужденно сказал я — У меня натура такая! Получил, расписался, заплатил! Не могу я жить в долг! Мне плевать на ваши закулисные игры! Вторую установку буду делать! Что бы уничтожить первую!

— Опять установка! — Старик схватился за голову, как пронзенный похмельным синдромом — Что, тебе не сидится спокойно? Молодой, здоровый, живи и радуйся!

— Да, чему радоваться?! Деньги на бензин у отца «стреляю»! Совесть вконец заела! Память ни к черту!

— Ну, с совестью ничем помочь не могу, а память поправить можно, будешь помнить всю свою жизнь в мельчайших подробностях!

— Не нужно мне всю жизнь! — Сказал я испугано — У меня, знаете ли, много всякого было в жизни, кое, что и забыть хочется! Меня песни английские интересуют, в основном, больше ничего не надо!

Старик, нырнул куда — то под стол и загремел выдвижными ящиками. И я услышал его бормотание:

— Здесь же была, куда же она закатилась! А, вот!

Он выбрался из под стола и с гордостью продемонстрировал пузырек из синего стекла, в виде четырехгранной пирамидки.

— Чистейшая амброзия Высших Сфер! Английские песни говоришь?

Он сел на место, взял со стола золотистый фломастер и изобразил на одной грани пузырька скрипичный ключ подписав внизу «инглиш». Все изображенное им, засверкало чистым золотом.

— Что так скромно? Чем тебе французские песни не угодили? Ты, их тоже, наверное много слышал, вот и вспомнишь!

— Что толку — то, французского языка все равно не знаю, попугайское пение меня не прельщает.

— Ну, это в открытом доступе, — отмахнулся Старик — язык прямо из Астрала закачаем.

Он снова изобразил скрипичный ключ, подписав внизу «Франсе». Показал мне две оставшихся чистыми грани и сказал:

— Еще две возможности, есть пожелания? Немецкие песни?

— Вот, уж этого не надо! Все немецкие исполнители, которые хоть чего — то добились, поют на английском, кроме самых отмороженных. Забыл совсем! Песни должны быть только хорошие! Не хватало мне еще, разную дрянь помнить!