Мечи и темная магия - Стивен Эриксон

К счастью для всех заинтересованных сторон, Нархалет-Нархалит не только не входила в проскрипционный список богов, но и числилась желанной в этом мире. Сэру Гереварду и мистеру Фитцу здесь работы не было. Напротив, они очень обрадовались, когда, возвращаясь в Базингхем из Смоляного тупика, наткнулись на эту башню. Охромевший рыцарь мог здесь дать отдых сломанным костям и рассчитывать, что они срастутся быстрее, чем где бы то ни было.

Мистер Фитц воспользовался вынужденным отдыхом для некоего занятия — по его словам, неуместного во время путешествий. Сэр Геревард не вполне понял, что имелось в виду. Колдун что-то затеял. Он повадился исследовать пещеры, прорытые морем в скалах у башни, и каждый вечер возвращался как будто покрытый слоем соли, словно искупавшись в водах океана, затем обсыхал на берегу. Это было весьма необычно для существа, которое, будучи изготовлено из папье-маше и резного дерева, хоть и укрепленных колдовством, стремилось избегать соприкосновения с водой. Впрочем, сэр Геревард вопросов не задавая. Он знал, что в свое время мистер Фитц все ему объяснит, если сэру Гереварду следует об этом знать.

— Сэр?

В дверях стояла отнюдь не побагровевшая и отдувающаяся после восхождения по крутой винтовой лестнице сестра Гобб. Эта прислужница была значительно моложе и гораздо привлекательнее. Она, вероятно, взбежала по ступеням с легкостью солнечного луча: дышала ровно, а ее одеяние и широкополая шляпа пребывали в полном порядке.

— Я сестрица Лаллит, — представилось видение. — Сестре Гобб пришлось уйти в поселок, договориться с Боллом о телятине с устричным соусом на обед вашей чести. Вам что-нибудь нужно?

Сэр Геревард не сводил с нее глаз и не отвечал. Ему уже несколько месяцев не доводилось поговорить с красивой женщиной. Не успев подготовиться, он ощущал прискорбный недостаток практики. Однако она терпеливо стояла в дверях, опустив голову так, что поля шляпы скрывали лицо, и Геревард опомнился.

— Мой спутник, мистер Фитц, — начал он. — Знаете, кукла…

— Да, сэр, — кивнула сестрица Лаллит. — Удивительная кукла, и столь мудрая.

— Да, совершенно верно, — согласился сэр Геревард, гадая, о чем беседовал с сестрицей Лаллит мистер Фитц. Впрочем, ему было не до того. — У него день рождения четвертого числа второго месяца…

— Завтра! — воскликнула Лаллит, подтверждая, что сэр Геревард сбился со счета еще сильнее, чем думал.

Она вскинула руку и невольно подняла голову, открыв Гереварду очаровательное милое личико, которому недоставало лишь старых шрамов. Сэр Геревард с детства привык считать их непременным украшением женщины.

— Почему вы не сказали! Разве мы успеем собрать праздничное угощение…

— Мистер Фитц не ест, так что об угощении можно не заботиться, — небрежно махнул рукой Геревард. — Но я хотел бы найти для него подарок. Учитывая, что на много миль вокруг нет ни лавки, ни купца, да и все равно я сейчас не в состоянии встать с кровати… не найдется ли в башне подходящего подарка, который я мог бы купить для мистера Фитца?

— Подходящего? — задумалась Лаллит, подергивая себя за мочку уха и насупившись. Перед этим жестом сэр Геревард уже никак не мог устоять. — Не знаю…

— Присядьте ко мне, — предложил сэр Геревард, подвинувшись и хлопая по матрасу рядом с собой. — Для начала вы могли бы рассказать, что хранится здесь на чердаке. Особенно подошли бы музыкальные инструменты.

Доктор профессор Лакселендер Проузин писал, что куклам для развлечений обычно дарят музыкальные инструменты. И сэр Геревард надеялся, что они могли бы заинтересовать мистера Фитца, вполне способного прикинуться куклой для развлечений. Он чудесно пел, умел играть на любом инструменте и к тому же великолепно танцевал. Конечно, мистер Фитц предназначался не для развлечений, и все эти таланты обычно служили лишь для маскировки совсем другого искусства. Он был великим мастером тайной магии. Редкое занятие для кукол. Как и для людей.

— О, мне не дозволено входить к вам, сэр! — воскликнула Лаллит, — Сестра Гобб строго следит за тем, кто занимается пациентами, да и мистер Фитц говорил мне о вашем обете. И я не хотела бы ненароком…

— Обет? — с подозрением переспросил Геревард. И добавил, подумав: — Э-э-э… какой именно? Я… давал несколько.

— Не дышать одним воздухом с женщиной, ни намеренно, ни случайно. Кроме, конечно, прошедших посвящение жриц… до окончания паломничества в Руд Базингхемский, — простодушно объяснила Лаллит. — Не тревожьтесь, я чуть дышу и не переступаю порог.

— Весьма благодарен, — сказал сэр Геревард, скрывая совсем иные чувства.

— Насчет подарка для мистера Фитца…

— Пожалуй, это чересчур затруднительно, — перебил Геревард, почему-то вдруг сильно охладев душой к старому другу. — Я просто поздравлю с днем рождения, и хватит с него.

— Но на чердаке есть инструмент, — сказала Лаллит. — В том самом сундуке, где нашлась для вас книга, лежит мандола… или галликон — пятиструнный, на таком играл мой дядя. Хотя для мистера Фитца он, может быть, слишком большой и тяжелый.

Геревард припомнил несколько случаев, когда мистер Фитц выказывал свою настоящую силу. Как обнажились деревянные кукольные ручки-палочки под съехавшими вниз рукавами, когда Фитц поднял над головой-тыквой верховного жреца Лларук-Агры и швырнул его в жерло вулкана; или тот случай, когда он обезглавил раба-гладиатора в яме под ареной Яркена. Удивление на лице воина отразилось и на лице Гереварда, когда кукла-колдун, наступив гладиатору на голову, оттянула острие его собственного меча и…

— Я могу принести, — прервала ход его мыслей Лаллит. — Я уверена, сестра Гобб назначит справедливую цену.

— Отлично, — согласился сэр Геревард. — Пожалуй, мандола как раз то, что надо. Если это не слишком затруднительно, я хотел бы на нее взглянуть. Когда вернется сестра Гобб?

— О, я сейчас принесу, — заторопилась Лаллит. — Сестры Гобб еще долго не будет.

— Спасибо, — сказал сэр Геревард, — но как же вы мне ее передадите, если нам нельзя дышать одним воздухом?

— А я могу не дышать хоть целую вечность, — простодушно объяснила Лаллит и в доказательство глубоко вздохнула, надув грудь.

Геревард смотрел на нее с восхищением, несколько охлажденным злостью на Фитца. Обычно тот не позволял себе совать нос в любовные дела Гереварда, а то, что у него, вероятно, имелась веская причина для вмешательства, не смягчало обиды.

Лаллит довольно долго удерживала воздух в груди, а потом резко выдохнула, всем телом прогнувшись назад, так что груди устремились прямо вверх. Улыбнувшись рыцарю, она ушла следом за ними. Через минуту Геревард услышал ее шаги по дубовым доскам, служившим полом чердаку и потолком — его комнате.