Бабочки в моем животе, или История моей девственности - Татьяна Николина

Мариша с минуту молчала. Потом заговорила совершенно изменившимся голосом, участливым и даже ласковым, будто она была моей мамой.

– Кэт, что случилось?

– Ничего, Мариша, ничего, – сквозь слезы проронила я. – Просто… мы с Маратом… в общем, мы уже не вместе…

– Как это? – упавшим голосом сказала Мариша.

– А вот так…

– Знаешь что… – Наконец нашлась она и бодро добавила: – Дуй-ка ты срочно ко мне.

– Что случилось? – набросилась на меня с порога Мариша.

Вместо ответа я бросилась к ней на грудь и оросила ее своими слезами.

– Китти-Кэт, ну что ты? Не плачь, – успокаивала меня растерявшаяся от таких сантиментов Мариша. – Пойдем, я налью тебе чего-нибудь успокоительного.

После нескольких бокалов успокоительного я вытерла слезы и заговорила:

– Где ты видела его?

– В клубе, – осторожно сказала Мариша, явно боясь меня этим расстроить.

– Ну что ж, отлично, – хмыкнула я, щелкнув зажигалкой и глубоко затягиваясь. – С кем?

– Он был один. Ты не подумай, без женщин.

– Какая теперь уже разница?!

– Кэт, да в чем наконец дело? Что произошло?

– А ничего… – выпустила я дым прямо в лицо подруги, – просто я воспользовалась твоим советом.

– Каким еще советом? – кашляла Мариша.

– Твоим советом про девственность.

– В смысле?

– В смысле, сказала ему, что я девственница и хочу, чтобы он был моим первым мужчиной.

Мариша открыла рот и застыла в ступоре.

– И что он? – наконец опомнилась она.

– А ничего. Просто пропал из моей жизни.

– Как это? – не понимала Мариша.

– А вот так. Исчез. Перестал звонить, писать – словом, вычеркнул меня из своей жизни. Даже не удосужился сообщить, что вернулся.

– Подлец, – зашипела моя подруга.

– Согласна.

– А что ты?

– А что мне надо было сделать? Слава богу, у меня хватило гордости не звонить ему и не спрашивать о причинах его скотского поведения.

– И это правильно, – тоном, исполненным праведного гнева, сказала Мариша. – И все-таки я не понимаю, почему он так поступил.

– Знаешь, я, как ни странно, тоже.

– Может быть, он тебе не поверил? Решил, что ты его дурачишь?

– Или просто испугался ответственности.

– Какой еще ответственности? – искренне не понимала Мариша.

– Ну, не знаю, просто испугался, что это обяжет его оставаться со мной на веки вечные. Или просто не захотел связываться с неопытной девчонкой. Или решил, что надо будет жениться. Или еще что – не знаю.

– Ой, я тебя умоляю, Кэт! Разве же это кого-то останавливало? Уж поверь моему опыту, все мужчины хотят быть первыми и единственными. Никого еще не отпугивала девственность. Взять, к примеру, Андрея. Он был очень счастлив лишить меня невинности.

– Так, значит, уже лишил?

– Да, – не без удовольствия заявила Мариша, и мне захотелось ее придушить.

– И что, даже ничего не заподозрил? – недоверчиво поинтересовалась я, искренне не понимавшая, как можно поверить, что Мариша – девственница.

– Представь себе, все прошло как по маслу. И он очень горд, что стал моим первым мужчиной.

– Очень рада за тебя. У меня так, к сожалению, не получается.

– Но почему же он не поверил тебе? Не понимаю? Может, Андрей рассказал ему про меня и он заподозрил неладное?

– Возможно, – обнадежилась я.

– Ну, тогда тебе надо все ему объяснить.

– Ха! – вспыхнула я, – И что же мне ему сказать? Что я вовсе не девственница никакая, но решила соврать ему?

– Ну, скажи что-нибудь вроде того, что он для тебя настолько особенный мужчина, что все, кто был до него, просто не считаются.

– Оригинально!

– Но он ведь тоже мучается. Уверяю тебя.

– Почему ты так решила?

– Ты бы видела его вчера, – прикурив, сказала Мариша. – Он пил как ненормальный.

– А ты не спрашивала у него, почему мы не вместе?

– Ну конечно спрашивала.

– И что он?

– Ничего. Просто не стал мне отвечать.

– Конечно, а что ему было ответить? Что он не смог вынести моей девственности и поэтому решил порвать со мной, даже не предупредив меня об этом?

– Может быть, вам все-таки поговорить? – неуверенно спросила Мариша.

– Не о чем нам разговаривать. Я считала его особенным, а он оказался малодушным, трусливым подонком. И ему больше нет места в моей жизни. Я его стерла.

– Ты уверена?

– Как никогда. Кроме того, он занимал столько места в моей жизни, что я даже перестала общаться со своей подругой.

– Вот это верно.

– Прости меня, Мариша. Я виновата перед тобой. Я позволила мужчине встать между нами. Но я обещаю, этого больше не повторится.

– Вот это уже другой разговор, – засияла Мариша. – Так, может, сегодня рванем в клуб?

– А почему бы и нет? – согласилась я, вытерла слезы и потушила сигарету.

– Тогда я полетела быстро собираться, о'кей? Он еще триста раз пожалеет, вот увидишь.

– Не сомневаюсь.

Глава 25

КРОВЬ-ЛЮБОВЬ

Красивые и дерзкие, мы снова будоражили основной инстинкт клубной публики. В закрытом ВИП-зале этого модного клуба мы всегда были долгожданными гостьями. «Как же давно я здесь не была», – подумала я, с удовольствием ощущая на себе восхищенные взгляды мужской публики. Я была в черном блестящем костюме, словно вторая кожа облегающем мое тело, и высоких сапогах. Вид агрессивный и безумно сексуальный. Волосы словно львиная грива: пышные и разлетающиеся.

В этот вечер я твердо была намерена оторваться по полной. Мне больше незачем сидеть в четырех стенах, некого ждать, не о ком мечтать. Решено. Три бокала мартини почти залпом помогли мне смотреть на мир проще. Зачем кому-то принадлежать? Когда весь мир может принадлежать тебе одной. Я схватила Маришу за руку и, не слушая возражений, потянула ее на танцпол. Я сегодня была отчаяной, страстной, неугомонной. Выпуская из себя свою любовь, свое горе, свою нерастраченную страсть, я впитывала зияющей пустотой музыку, пропускала ее волны через себя, становилась ею. Мои руки парили в воздухе, они снова умели летать. Мои волосы танцевали, длинными плетями стегая пространство. Я стала такой, как прежде. Или почти такой. Беззаботной, шальной, дерзкой. Не считая чувства горечи внутри и тяжелого, переставшего петь сердца.

– Кэт, он здесь, – послышался в моем ухе шепот Маришиных губ.

Я открыла глаза, и музыка ушла из моего тела. Напротив стоял Марат. Его глаза, такие знакомые и еще недавно родные, сверлили меня, распиливали на части, уничтожали. Ноги стали ватными, а сердце заколотилось. Я замерла столбом на танцполе и не сводила глаз с Марата. Я ненавидела себя за то, что мое тело все еще не научилось его презирать, что оно снова отчаянно пульсировало и изнемогало при появлении этого, теперь чужого человека.