Секториум - Ирина Ванка

Не знаю, как мне удалось отбиться. Наверно, отступать было некуда. За такую контрабанду мне грозила как минимум депортация на орбиту Плутона без шубы и теплых ботинок. Отвоевав себе короткий тайм-аут, я уединилась в ванной, запершись на все замки. Однако участь моя была решена, потому что найти запрятанный предмет, имея мобильный компьютер с «магнитофилусом ползифилисом» было легче, чем поставить точку на плоскости координат, имея значения «икс» и «игрек». В Мишином распоряжении был миллион модификаций переносной компьютерной техники и громадный опыт поиска на поверхности соседних планет запчастей «Марсиона». Поэтому, едва вернувшись из ванной, я сразу увидела свой параллелепипед, выпачканный в черноземе, на столе перед рассерженным Мишей.

— Что это? — спросил он, вытирая руки полотенцем.

— Не знаю. Это оказалось у меня случайно. Я его заметила только в посадочной капсуле.

— Ты что, не прошла в Хартии карантин?

— Прошла, конечно.

— Тогда, как получилось, что он не распознался?

— Понимаешь, я думала, что эта штука останется у Юстина. Я была в таком состоянии… А когда прошла посадочные порты, смотрю — она в кармане.

— В каком состоянии? — насторожился Миша. — У тебя и в Хартии «чердак» плавал?

— С какой стати? Все началось уже на Земле.

— Ты уверена?

— Можешь допросить Юстина.

— Могу, — согласился он. — И сделаю это. Провалов памяти в Хартии не было?

— Не помню.

— Бесподобно! — воскликнул он, и, завернув в полотенце мой хартианский трофей, устремился к лифту.

— Миша, я бы нашла способ избавиться от него! — но Миша меня не слушал. — Что это, ты можешь объяснить?

В лифте он обернулся и строго посмотрел на меня:

— Сиди здесь, пока не вернусь. Смоешься — найду, задницу надеру, поняла?

Сказать, что я не находила себе места, значило польстить моему самообладанию. В таком состоянии можно было только прыгать с небоскреба или ложиться под поезд. Ужаснее всего была мысль, что пора выбираться на грунт и бежать без остановки по родной планете, пока не заработала депортацию за пределы Галактики. Надо было уносить задницу подальше от конторы, пока цела. Между приступами отчаяния я брала себя в руки и старалась «не упасть раньше выстрела», но, анализируя ситуацию, понимала, что выстрел давно прозвучал, залповый из всех орудий, и я уже в общих чертах покойник, но по инерции еще прикидываюсь живой.

Прежде чем решиться на отчаянный поступок, мне следовало разыскать Мишу и спросить напрямую, друг он мне или кто? С этой целью я стала названивать по телефонам, а потом, не дождавшись ответа, вломилась к нему в модуль. В модуле Миши не было сто лет, я отправилась в офис. Пол шатался, когда я шла пор коридору. Гробовая тишина стояла вокруг, прозрачная, как в аквариуме. Только в кабинете шефа я заметила тихое собрание, состоящее из самого шефа, Миши, Индера и Адама. Все они в едином порыве столпились у компьютерного экрана. Приблизившись, я услышала знакомые вопли, а, приоткрыв дверь, убедилась, что мне не послышалось. Это были мои вопли, издаваемые мною в Хартии в период последней командировки. Кажется, тот самый эпизод, когда я ломала вертолет, садившийся на площадь перед срамным заведением. Короче, все мое бесподобное поведение было предательски записано в маленькой черной коробочке, которая по недоразумению или по подлому умыслу Юстина, увязалась за мной на Землю.

Иллюзий не осталось. Публика так увлеклась просмотром ролика, что не заметила ни моего появления, ни ухода. Вернувшись в модуль, я собрала чемодан, оставила на холодильнике записку, чтобы не искали и не беспокоились. Подумав немного, я переложила записку на сковородку с котлетами, чтобы Миша точно ее нашел. Мои последние «теплые слова» относились к нему. Только стоило ли выяснять отношения? Если разобраться, эта странная контора сделала для меня гораздо больше, чем я для нее. Хотя, никто не сможет упрекнуть меня в том, что я плохо старалась. И тут меня осенило: пилот разломанного вертолета, который швырнул мне этот злосчастный предмет, оказывается, понял, что я прошу пишущее устройство! Понял, хотя и не был хартианином. Он относился к техническим службам, как и Юстин. Значит, мне не показалось! Из меня действительно мог выйти толк, — осенило меня. Но, постояв немного над раскрытым чемоданом, я вспомнила, что теперь это уже не имеет значения.

На вокзале мне пришлось выстоять очередь. Приблизившись к кассе, я все еще не решила, куда бежать. К счастью, касса закрылась перед носом, предоставив мне возможность еще раз подумать. Я решила, что это судьба, что все еще, может быть, утрясется, но на всякий случай заняла очередь в соседнее окно и вышла на улицу. Прощания с Минском не получалось. Что-то мешало. Что-то подсказывало мне: ехать не стоит. Что-то толкало обратно. Измучившись сомненьями, я примчалась в свою хижину, кинула наверху чемодан и спустилась лифтом прямо в офис.

Шеф и компания оказались на месте. Все с интересом и участием продолжали наблюдать мои шизофренические похождения. Только теперь зрители размещались с комфортом, перед большим экраном, растянутым на стене, как в зале кинотеатра, а их бессовестные физиономии лоснились от смеха. Не успела я открыть дверь в кабинет, оттуда грянул такой хохот, что меня опять понесло на вокзал.

Вечером я взяла билет до Адлера и устроилась в зале ожидания. До поезда можно было поспать. Денег хватало на то, чтобы снять квартиру и жить, пока не найдется работа. Близость к морю радовала детскими воспоминаниями. Еще больше радовало то, что секториане на Черноморских курортах не появляются, все больше предпочитают Адриатику. Мои расчеты были вполне реальны: либо я найду работу, либо поступлю в ближайшее учебное заведение. Начнется другая жизнь. Рано или поздно, я заставлю себя забыть обо всем, что еще вчера считала смыслом жизни. Пройдут годы, и я уже не буду уверена, что все это происходило наяву. С этой мыслью я задремала, а когда очнулась, случилось страшное: передо мной стоял Миша Галкин и нагло улыбался.

— Я же сказал, задницу надеру! — напомнил он.

«Сон», — решила я, и снова попыталась забыться, но чем больше старалась, тем быстрее реальность наползала на мой размякший от дремоты рассудок.

— Пошли, — сказал Миша и схватил меня за чемодан.

Я вышла за ним на улицу.

— Где у вас тут такси?

— Миша, — спросила я, как можно спокойнее, — ты случайно не «свинья» по гороскопу?

— Вообще-то, я «козел» по гороскопу, — признался он. — В год «козла» родился. А что, заметно?

— Мне все-таки кажется, что «свинья».

Миша снова оскалился нахальной улыбкой.