Кодовое имя – Верити - Элизабет Вейн

расчеты. Некий летчик, недавно тайно вывезенный из Франции, в знак благодарности отдал одну из них Питеру, тот передал сержанту, а уж сержант – Мэдди. И попросил, когда задание будет выполнено, отдать ручку кому-нибудь еще. Мы очень ему понравились.

Мэдди была до смешного довольна новой ручкой. (Тогда я не понимала, почему ее так радует бесконечный запас мигом сохнущих чернил, а теперь понимаю.) Еще ей понравилась идея передать ручку дальше, когда операция будет благополучно завершена: этакая вариация принципа попутки. Мэдди шепотом призналась своей пассажирке:

– Я все равно понятия не имею, как обращаться с револьвером.

Тут она немного лукавила, ведь во время второй или третьей поездки Мэдди в Крейг-Касл Джейми взял ее с собой на охоту, и она подстрелила из винтовки Королевны даже не одного, а двух фазанов. Но Мэдди принадлежит… или принадлежала?.. Ох, конечно же, принадлежала. Мэдди принадлежала к числу скромников.

– Готова к нескольким тренировочным посадкам? – буднично спросила она пассажирку, как будто Ормэ был таким же обычным пунктом назначения, как аэропорт Оуквей. – На учебном летном поле нам зажгут сигнальные огни. Я нечасто садилась ночью по такому ориентиру, так что нужно будет для начала попрактиковаться, а потом уж двигать в рейс.

– Хорошо, – согласилась пассажирка. Обе девушки не могли не радоваться, ведь одной из них предстояло отправиться во Францию, а другой – вести самолет. Все необходимое было уже на борту, Королевне оставалось только подняться туда, и сержант предложил ей руку, чтобы помочь залезть в заднюю кабину.

– Погодите, погодите! – И Королевна бросилась к Мэдди.

Ту несколько ошарашил поступок подруги. Некоторое время девушки сжимали друг друга в объятиях, как выжившие жертвы кораблекрушения.

– Вперед! – воскликнула Мэдди. – Vive la France![43]

Вторжение союзников в количестве двух человек.

Мэдди трижды идеально приземлилась на освещенном сигнальными ракетами участке, а потом у нее стало посасывать под ложечкой оттого, что луна уходит. Похожее чувство терзало ее над Пеннинами, когда погода начинала портиться. Но она взяла курс на Францию.

Аэростаты заграждения Саутгемптона парили в воздухе, поблескивая в лунном свете и напоминая призраки слонов и гиппопотамов. Мэдди пересекла серебряный пролив Солент, миновала остров Уайт. Потом оказалась над терзаемым войной Ла-Маншем. Гудение двигателя смешивалось с голосом пассажирки, мурлычущим в наушниках песню «Последний раз, когда я видел Париж».

– Что-то ты чересчур веселишься, – упрекнула подругу Мэдди. – Будь серьезнее!

– Нам велели постоянно улыбаться, – парировала Королевна. – Так сказано в руководстве инструктора УСО. Когда люди улыбаются и поют, по ним ни в жизнь не догадаешься, что они планируют диверсию. А если ходить с озабоченным видом, кто-нибудь обязательно задастся вопросом, отчего ты так тревожишься.

Мэдди не ответила, и после получаса полета над безмятежной, гладкой, серебристо-черной бесконечностью Ла-Манша Королевна внезапно спросила:

– А о чем ты тревожишься сейчас?

– Над Каном облачно, – ответила Мэдди, – но среди туч виден свет.

– Как это – свет среди туч?

– Там мелькают вспышки. Розоватые. Может, молнии. Или стреляют. Или эскадрилья подбитых бомбардировщиков. Я немного сменю курс и обойду это место.

Вот потеха! Свет среди туч, ну и что? Давайте сменим направление, ведь мы же просто туристы. Альтернативный маршрут самолета Мэдди пролегал прямиком над побережьем Нормандии и Мон-Сен-Мишель, островной цитаделью, великолепной в лунном свете, которая отбрасывала длинные тени на бухту, где пролитой ртутью сияли волны прилива. Шарившие по небу прожекторы не заметили «лизандер» с его серым брюхом. Мэдди проложила новый курс на Анже.

– С такой скоростью нам лететь меньше часа, – пояснила она своей пассажирке. – Ты все еще улыбаешься?

– Ага, как дурочка.

После этого – трудно поверить, но тем не менее, – после этого полет некоторое время был скучным. Сельская Франция в лунном свете значительно проигрывает Ла-Маншу, и, устав вглядываться в непроглядную черноту, Королевна доверчиво уснула, свернувшись калачиком среди картонных коробок и бухт проводов на полу задней кабины, положив под голову свой парашют. Это немного напоминало сон в цеху фабрики Ладдерала среди неправдоподобно громкого и на диво ритмичного шума. Последние несколько недель Королевна все время пребывала в запредельном возбуждении, а время уже изрядно перевалило за полночь.

Она проснулась, когда расслабленное тело вместе со всеми окружавшими его одиннадцатью коробками неожиданно налетело на заднюю стенку фюзеляжа. Королевна не поранилась и даже не испугалась, но была совершенно дезориентирована. Подсознание хранило гулкое эхо адского грохота: по сути, именно он и разбудил ее, а вовсе не столкновение со стенкой. Яркий оранжевый свет окаймлял окна задней кабины. Стоило Королевне сообразить, что «лизандер» с пронзительным звуком несется к земле, как возросшая гравитация заставила ее вырубиться. А когда через пару секунд пассажирка пришла в себя, было темно, двигатель самолета по-прежнему работал, а сама она лежала в неудобной позе среди разбросанного груза.

– Ты меня слышишь? Ты цела? – раздался из интеркома отчаянный голос Мэдди. – Вот черт, еще один… – И красивый шар, состоящий из белого огня, грациозно охватил свод плексигласовой кабины. Он не издавал никаких звуков, лишь великолепно подсветил кабину самолета. Ночное зрение Мэдди начисто пропало. – Веди самолет, Мэдди, – пробормотала она сама себе. – Веди самолет.

Вспомните, как она разрыдалась, попав под обстрел три года назад, в какую квашню превратилась. И посмотрите на нее нынешнюю, как она ведет подбитый самолет под огнем через зону военных действий. Ее лучшая подруга пытается выбраться из завала в задней кабине, дрожа от ужаса и любви. Она знает, что Мэдди благополучно посадит крылатую машину или погибнет, пытаясь это сделать.

Летчица сражалась с колонкой штурвала, как с живым противником. В коротких фосфорических вспышках ее запястья были белыми от натуги. Она вздохнула от облегчения, почувствовав, как маленькая рука пассажирки проникла через отверстие в бронированной переборке и сжала ей плечо.

– Что происходит? – спросила Королевна.

– Это все треклятые зенитки в Анже. Нам задели хвост. То есть я думаю, что это было зенитное орудие, а не ночной истребитель, иначе бы нам конец. У нас нет шансов против сто десятых «мессершмиттов».

– Мне показалось, мы падаем.

– Это я ушла в пике, чтобы сбить пламя, – мрачно объяснила Мэдди. – Нужно просто нырнуть к земле под как можно более крутым углом, чтобы ветер затушил огонь. Как свечку задуть. Но, похоже, управление хвостового стабилизатора выведено из строя. Это… – Она скрипнула зубами. – Мы не сбились с курса. Самолет не развалился. Пикируя, мы чересчур сильно снизились, но этот проклятый самолет теперь хочет только одного: снова набрать высоту, так что все нормально. Единственная проблема: если мы перестараемся, гансы смогут засечь нас на радарах. Самолет по-прежнему может лететь, и мы так хорошо рассчитали время, что даже не выбились из графика.