Дневник Верховского - Юрий Сафронов

Внезапный окрик сбил шофера с толку, он быстро затормозил, наскочив на выступ тротуара. Все дальнейшее происходило уже с роковой неизбежностью: на тротуаре, именно в этом месте, справа от автомобиля, стоял Гаврила Принцип. Было 10 часов 50 минут утра. Часики уже отсчитывали время до начала всемирной катастрофы — часа «X». Уже никакие силы не могли отвратить Мировую войну, передел мира, конец тысячелетней Российской империи…

Была ли в том закономерность или имел место «его величество» случай? Принцип встретился почти вплотную с автомобилем эрцгерцога как раз в таком месте, где никаким образом, ни по каким теориям вероятности такая встреча не должна была состояться.

Сначала Принцип планировал осуществить покушение в военном лагере, потом — возле ратуши, еще позже — на обратном пути эрцгерцога в лагерь. Не дождавшись эрцгерцога на набережной Аппель, он решил, что дело сорвалось, и пошел в кофейню на улице Франца Иосифа (по другим сведениям, он покупал сэндвич в находящемся напротив магазине «Мориц Шиллер деликатессен»).

Принцип сразу догадался, что это за автомобиль и кто в нем находится. Выхватив из кармана браунинг, он стал стрелять с расстояния в несколько шагов. Первая и вторая пули попали в беременную Софию, третья пуля попала в эрцгерцога. Оба были смертельно ранены: Франц Фердинанд в шейную артерию, герцогиня Гогенберг — в живот.

Генерал Потиорек оцепенел, ничего не сделал и граф Гаррах, стоявший на ступеньке автомобиля с другой стороны. Принцип собирался стрелять и дальше, но на убийцу бросился случайный прохожий — сербский студент. Принцип выронил бомбу, но она не взорвалась.

Со всех сторон сбегались жандармы, полицейские, офицеры. Как и Чабринович, Принцип хотел отравиться, но его вырвало. Затем он пытался застрелиться, но набежавшие люди отобрали у него оружие. Его избили так жестоко, что в тюрьме ему пришлось ампутировать руку.

Для сторонников версии масонского заговора, якобы возглавляемого англичанами, эти «случайности» с некачественным ядом и неразорвавшимися бомбами являются явными доказательствами, что «случайности» были не совсем «случайными» и что террористы, по «сценарию», должны были быть захвачены живыми и дать нужные показания на суде, которые не оставят сомнения в виновности сербов. А желательно и русских.

Герцогиня сказала эрцгерцогу несколько невнятных слов и упала ему на грудь. Эрцгерцог прошептал: «Оставайся жить для наших детей!»{217}.

Врачебная помощь была бесполезна, даже если бы она была оказана без промедления. Оба раненых истекли кровью и скончались, не приходя в сознание. Власти успели вызвать епископа для глухой исповеди и отходной. В 11 час. 15 минут 51-летний эрцгерцог скончался, а через несколько минут скончалась его жена. Сиротами осталось трое детей: герцог Максимилиан (1902—1962), Эрнст (1904—1954) и София (1901—1990).

15 (28) июня 1914 года от русского военного агента в Австро-Венгрии барона Александра Георгиевича Винекена на адрес Главного управления Генерального штаба России была отправлена шифрованная телеграмма: получена 15 июня, зарегистрирована под №1704.

«Сегодня утром Сараево убиты выстрелами из револьвера наследник престола и его супруга. Убийца говорят серб. №205

Винекен

Расшифровал и подлинник сжег 16 июня 1914 года.

Подполковник Кузьмин (подпись)»{218}.

Летом 1914 года ни одна гадалка в мире не могла предсказать грядущего. В Вене придворные ломали себе головы, не зная, как сообщить известие о гибели эрцгерцога с супругой императору Францу Иосифу, кстати, не любившему Фердинанда. 84-летний император уже потерял счет несчастьям и катастрофам и, узнав о Сараевском убийстве, император якобы сказал: «Ни от чего на этом свете не уберегла меня судьба».

17 (30) июня 1914 года в четверг, в присутствии императора Франца Иосифа и других родственников и придворных состоялось вскрытие духовного завещания эрцгерцога. Завещание было помечено давним числом и предоставляло все движимое и недвижимое состояние эрцгерцога его детям. Герцогине Гогенберг определено только пользование доходами с имущества{219}.

Был объявлен придворный траур начиная с 20 июня. Везде царило унылое настроение. В Сараеве были повсюду вывешены траурные флаги. Был объявлен шестинедельный траур. Торжественно прошла церемония перенесения тел убитых в собор, затем на вокзал. Гробы были закрыты и запечатаны, ключи тоже были опечатаны.

16 (29) июня 1914 года, в 61/2 часов вечера процессия прибыла на вокзал, где оба гроба были перенесены в особый траурный вагон. Стоявшим у вокзала батальоном пехоты был произведен ружейный залп, и после совсем краткого богослужения на траурный вагон были наложены пломбы. Вагон прицепили к траурному поезду, и в 7 часов 10 минут вечера под звуки народного гимна и гром орудийных залпов поезд отошел от вокзала…

Франц Иосиф распорядился, чтобы в фамильной усыпальнице Габсбургов в замке Артштетген ни в коем случае не была похоронена «какая-то» графиня Хотек, и чтобы на гроб морганатической супруги наследника престола не забыли положить веер и перчатки: не следовало забывать, что она австрийская фрейлина. Венка император не прислал, что объяснялось его «забывчивостью».

В дневнике императора Николая II записей по поводу этого убийства нет, но он поступил так, как и должен был поступить православный русский монарх. 21 июня (4 июля) 1914 года газета «Русский инвалид» со ссылкой на венские газеты сообщала: «По повелению Государя Императора на гроб эрцгерцога Франца Фердинанда был возложен роскошный венок из белых лилий, роз и пальм. Шелковая черно-желто-белая лента содержала имя Государя Императора и надпись: “Эрцгерцогу Францу-Фердинанду Австрийскому”. На почетной церемонии в качестве представителя Государя Императора присутствовал посол Шебеко»{220}.

После сараевских выстрелов в Боснии начался антисербский погром. Генерал Потиорек выпустил строгое воззвание к населению, однако не удалось избежать столкновений с вызванными войсками, вследствие чего было много раненых, но погромы утихли…

Фамилия главного исполнителя теракта, снискавшего впоследствии почетное звание «Национального героя Югославии», была — Принцип. В переводе с латинского слово «Принцип» обозначает «особую точку зрения» на ту или другую сторону мышления и бытия, «руководящую идею или правило поведения, деятельности». Эта «руководящая идея», несомненно, двигала всеми мыслями и чувствами патриотов-заговорщиков…

Вскоре участники теракта были арестованы. Все они были членами организации боснийских сербов «Млада Босна» («Молодая Босния»), боровшейся против австрийской оккупации Боснии. По мнению западных историков, везде видящих «русский след», эта организация, в свою очередь, была частью панславянского движения, зародившегося в Австро-Венгрии в начале XIX века и ставившего себе целью объединение всех славянских народов в единую с Россией империю. Исполнителей покушения: типографа Наделько Чабриновича, бросившего бомбу, и студента Гаврилу Принципа арестовали сразу. Оба принадлежали к южным славянам. Чабринович был родом из Обляя, одного из самых крупных боснийских городов. Принцип — из Грахова, расположенного в северо-западной части Черногории. О них писали как о юношах, больных чахоткой, с явным комплексом неполноценности и психопатическим стремлением к славе. Скоро выяснилось, что были еще участники покушения: Грабеш, сын сербского священника из местности Пале, который, в конце концов, не выполнил возложенную на него задачу и исчез с места покушения, но был арестован позже, и Мехмедбашич, сумевший скрыться в горах.