Разделённые вихрем судьбы - Глеб Янышев

Церковь находилась в плачевном состоянии. Окон не осталось: они были либо заколочены, либо зияли черными дырами. Крыша местами сильно прогнулась, а с одной стороны поросла мхом мелкими деревьями. Это здание давно уже пустовало. А со временем превратилось в немого пастыря усопших. Вокруг разрослось кладбище, и теперь лишь покойники были постоянными посетителями этого места.

— Хорошо, если ты прав, — вздохнула Шеба, когда они проходили мимо часовни, со стен которой на них пронизывающе взирал образ бога Солнца, чей взгляд так и не истерло время.

Много столетий назад, когда половина земель Урахреста принадлежала древней Империи людей, власть здесь сосредоточилась в руках церкви. Эта вера пришла вместе с просвещением, которое даровал своим подданным Император. Мирные народы Урахреста, будучи испокон веков язычниками, попали под влияние мощного разрастающегося государства. Им ничего не оставалось, как принять новую веру. Веру в единого бога Солнца. Как эпидемия, расползлась власть церкви по миру. Многие восставали против нового бога и не хотели отступаться от обычаев, что веками соблюдали. Такие люди подвергались гонениям и казням.

Шеба очень хорошо изучила тот период истории и знала по множеству источников, что такое власть церкви Солнца. Имея все привилегии и огромные средства, церковь строила свои оплоты почти в каждом поселении. И, по-видимому, эта часовня — одно из немногих творений, что уцелели с тех давних времен. Ныне вера в единого бога была мертва, как мертва и Империя. Однако даже сейчас лица простых крестьян, живущих в Срединных землях, мрачнели при упоминании о религии Солнца.

Повсеместно храмы и часовни, возведенные церковью, были разрушены, как только пала Империя. Хоть здешняя постройка и превратилась в руины, но сделало это время, а не рука человека. То, что символ давних гонений все еще угрюмо соседствовал рядом с поселением, заставляло Шебу насторожиться.

Сардон же, не предаваясь лишним размышлениям, уже добрался до невысоких деревянных ворот, преграждавших путь в деревню.

— Эй, милостивые жители! Откройте бедным путникам, да пустите на обогрев! — забарабанил по воротам спутник Шебы.

Наемница, поравнявшись с ним, уточнила:

— А ты точно здесь не бывал ранее? А то, как бы ни пришлось из-за тебя улепетывать со всех ног.

— Не бойся, — подмигнул ей мужчина. — Я в такую глушь не любитель забираться. Здесь, наверняка, и без меня охотников достаточно.

Шеба вздохнула, покачав головой.

За стенами не происходило ничего. Ни единого звука. Наемница посмотрела на частокол высотой почти в два человеческих роста. И в одной из щелей приметила чей-то взгляд. Сообразив, что его обнаружили, неизвестный поспешил поскорее отпрянуть от стены.

Сама собой рука девушки легла на метательный нож на поясе.

— Ну что вы там? Неужели нет ни одного сострадающего? — ногой еще раз ударил в ворота Сардон, не заметивший, похоже, наблюдения.

Шеба, стараясь не двигаться, внимательно наблюдала за тем, что скрывали стены деревни. Вслед за первым наблюдателем показалось еще двое. Едва различимый из-за дождя, послышался звук натягиваемой тетивы лука. Рука наемницы крепче стиснула рукоять ножа.

Время шло, ничего не происходило.

— Похоже, что нас не пустят, — растерянно сказал Сардон. — Ну что, через стену?

Наемница не ответила на вопросительный взгляд спутника, и тот заподозрил нечто неладное. Шеба точно бы не оставила без комментария такое провокационное предложение. Рука стрелка медленно поползла туда, где под плащом укрывался арбалет. Но неожиданно Шеба ответила:

— Пойдем дальше. Неподалеку наверняка есть еще поселения, да и дождь вроде немного утихает, — улыбнулась она и, повернувшись спиной к стене, пошла в сторону дороги.

«Если и будут стрелять, то сейчас самое время», — подумала наемница, уже четко зная, откуда будет целиться неизвестный стрелок, чтобы запустить свой нож.

Сардон поспешил за ней, видимо, посчитав свои подозрения ложными. Шеба только подивилась тому, как он справлялся раньше в одиночку при подобной беспечности.

Но позади, против ожидания путников, скрипнула отворяющаяся дверца ворот.

Шеба обернулась. На них смотрел человек невысокого роста, сухощавый и дряхлый.

— Идите сюда. Нечего мокнуть понапрасну, — проговорил он скрипучим голосом.

— Ну что, идем? — повеселев, посмотрел на Шебу Сардон.

Сейчас наемница все отдала, лишь бы оказаться где угодно, но только не в этом месте. Сама земля здесь источала нечто отторгающее, неприязненное и даже враждебное. Но по такой погоде продолжать дальнейший путь было глупо. К тому же от долгого пребывания под холодным дождем начинало знобить, а заполучить в попутчики простуду совершенно не входило в планы Шебы.

Пришлось возвращаться к воротам. Крестьянин, окликнувший их, выглядел так, словно недавно перенес страшную болезнь. Одного взгляда на него хватало, чтобы понять: бедняге не так долго осталось.

— Ночлег до утра мы предложим, а затем — уходите, — не очень приветливо проскрежетал он, закашлявшись. — Ступайте вон туда, где горят окна.

Крестьянин указал рукой на ближайший дом. Строение, похоже, повидало немало десятилетий: бревна потемнели и покрылись местами мхом, одна сторона покоилась так, что крыша почти касалась земли, а засаленные окна наполовину утопали в грязи.

— Не самый радушный прием из тех, что я видел, — шепнул Сардон спутнице, когда они прошли за ворота. Шеба кивнула, взглядом ища тех, кто наблюдал со стен. Но вокруг, кроме старика-привратника, никого не было видно. Хотя наемница отдавала себе отчет в том, что все еще находится под наблюдением, а возможно и под прицелом.

Утопая по щиколотку в вязкой грязи, что начиналась прямо за воротами, двое путников кое-как добрались до домика. За время этого короткого путешествия по скользкой и хлюпающей под ногами тропке, Шеба удивилась, сколько бранных слов наполняло лексику ее спутника. Наиболее ядреное выражение было изречено, когда, поскользнувшись на небольшом бугорке, Сардон, утягиваемый назад мешком с вещами, плюхнулся в самую жижу, разбрызгивая грязь во все стороны. Наемнице оставалось лишь покачать головой, наблюдая, как ее спутник со злостью пинал в разные стороны комья земли.

Шеба постучала в ветхую дверь, пока ее спутник безуспешно пытался отряхнуться от грязи, темными потоками стекавшей с него.

Открыла дверь пожилая женщина.

— Нам бы на ночлег, да дождик переждать, — сказала Шеба.

Крестьянка посмотрела блеклыми глазами сначала на нее, затем на Сардона, занятого собственным внешним видом.