Маски Черного Арлекина - Олег Яковлев

– Леди Изабелла... – начал было Джеймс, снова порываясь встать, но молодая служанка не пускала его.

– Значит, ты уже успела познакомиться с этим доблестным рыцарем, Инельн? – спросила девушку графиня.

«Инельн. Значит, так ее зовут? До чего же красивое имя, – подумал Джеймс, – и очень необычное для простолюдинки...»

– Он так и не успел назвать своего имени, – ответила девушка, глядя в окно, за которым начинался дождь. Тучи закрыли собой вечернее небо, где-то вдалеке вспыхнула молния.

– Это – сэр Джеймс Доусон, паладин Священного Пламени, доверенный человек сэра Ильдиара и мой спаситель. Я ведь рассказывала тебе, моя милая, как сэр Джеймс спас меня от ужасного людоеда и его слуг.

– Ну что вы, миледи, это совсем незначительное...

– Спасти графиню Ронстрада – незначительное? – перебила его оскорбленная (с виду) графиня.

– Нет-нет, что вы... – Лицо рыцаря приобретало все более пунцовый оттенок. – Я совсем другое...

– А это, сэр Джеймс, – графиня подошла к кровати и положила ладонь в белоснежной атласной перчатке на плечо девушки, – моя младшая сестренка Инельн.

Это известие было как гром среди ясного неба, хотя, по правде, за окном в этот самый миг как раз и ударил гром... Графиня-младшая?! Все его надежды в одночасье рухнули в бездну. О боги, что он успел ей наговорить, приняв за простую служанку?! Джейми – болван, тупая головешка!

– Миледи, – с мольбой посмотрел на нее паладин, – прошу вас, будьте благосклонны ко мне и простите мое неподобающее поведение и непозволительные слова. Клянусь вам на моем мече («Кстати, где он?» – подумал вдруг Джеймс), что, знай я, кто вы на самом деле, они бы никогда не сорвались с моего никчемного языка!

Леди Инельн поглядела на сестру. Графиня-старшая улыбалась.

– Что бы сказал сэр Ильдиар, если бы узнал, что я омрачил свое пребывание в доме у дамы грубостью просторечного обращения! Ради одного вашего прощения, миледи, я готов сразить еще десяток людоедов!

– Ну-ну, сэр Джеймс, вам еще несколько дней предстоит «сражаться» с подушкой и не вставать с кровати. – Леди Изабелла попыталась призвать к его разуму.

– Ты слышишь, дорогая сестрица? Еще никто из тех, кто желал добиться моей руки, не предлагал мне подобного. К сожалению, они ограничиваются золотом, землями и собственным чванством, – вздохнула леди Инельн. – А сей благородный сэр рыцарь готов на все ради одного только моего прощения. Я дам вам его, сэр Джеймс, если вы мне честно скажете, за кого вы меня приняли.

Джеймс покраснел и отвел взгляд.

«Боги, как же красива гроза за окном, – отрешенно подумал паладин. – Было бы легче сразиться с драконом, нежели смотреть в эти глаза...»

Он вспомнил, у кого он видел похожие – они были точь-в-точь, как у ее старшей сестры!

– Я принял вас за фрейлину графини, – заикаясь на каждом слове, промолвил рыцарь.

– Неужели? Мне кажется, что за какую-нибудь свинопаску...

– Что вы, миледи, я... – начал было оправдываться рыцарь, но графиня-старшая его перебила.

– Всему виной твое ужасное платье, Ин, – ворчливо сказала леди Изабелла. – Где ты только его нашла?

– На чердаке замка, когда охотилась на кобольдов, – смущенно улыбнулась девушка. – Там всегда полным-полно кобольдов.

– Все ясно. Сестра, но ты ведь уже не девочка, чтобы заниматься подобными глупостями! Ладно, пойдем, не будем беспокоить нашего рыцаря, ему сейчас нужен покой...

– Нет, что вы, миледи, вы меня совсем не...

– И все же, Инельн, пойдем. Сэр Джеймс, поправляйтесь.

Они ушли, а Джеймс Доусон, паладин Священного Пламени, упал в подушки и почти тотчас же уснул, и во сне ему привиделась большеглазая Инельн, охотящаяся на маленьких длинноносых человечков на чердаке.

Сестры де Ванкур в это время шли по коридору, ведущему в большой зал. Вдоль всего пути стояли высокие доспехи-рыцари, а стены были украшены искусными фресками с видами Великих Походов Меча и Льва.

– Что ты думаешь об этом рыцаре, Инельн? – строго спросила графиня свою сестру.

– Наверное, он очень сильный, ведь с такой-то раной лежать бы ему без сознания еще около двух дней...

– Ты прекрасно поняла, о чем я говорю. – Красноречивый взгляд на сестру.

– Ну... еще он очень мил, – неуверенно ответила графиня-младшая.

– Мил, и только? – подняла бровь Изабелла. – Было бы не очень хорошо, сестрица, если бы после такого ранения ему пришлось предаваться излишним волнениям. Ты понимаешь меня, Ин?

– Да, Изи, понимаю.

– Теперь скажи, для чего ты заставила этого бедного юношу мучиться и краснеть? Зачем отыскала это старое платье?

– Ну, – Инельн знала, что строгой сестре придется говорить правду, – я подумала, что, не зная о том, кто я, он покажет истинные...

– Я вырастила маленькую интриганку в своем доме, – нахмурилась сестра. – Но нельзя закрывать глаза на правду, он влюбился в тебя, как только увидел...

– Ну что ты... – смутилась графиня-младшая. – Влюбился в свинопаску?

– Конечно, предложить он может немного, – задумчиво проговорила леди Изабелла, – он беден и лишен земель, но сердце у него чистое и преданное.

– Как у сэра Ильдиара? – спросила вдруг Инельн.

– Как у сэра Ильдиара, – словно эхо повторила графиня-старшая. – Нет, – предвосхищая новый вопрос, ответила она, – никаких вестей пока что...

Рыцарь проснулся от негромкой музыки, отзвуки которой долетали до его комнаты. Рана в плече все еще тревожила его, но недомогание не помешало ему встать с постели, стянуть с головы дурацкий ночной колпак (снова кем-то водруженный на прежнее место) и набросить поверх кружевной ночной сорочки плащ. Тут же отыскались и латы с мечом, сложенные в углу. Их он решил пока оставить...

Паладин осторожно приоткрыл дверь и выглянул, но не увидел ничего, кроме полутемного коридора. Музыка стала звучать громче. В коридоре был выстелен темно-синий ковер, кажущийся в отблесках свечей черным, на стенах висели канделябры, а между ними стояли пустые доспехи. Сэр Джеймс покинул комнату, затворил за собой дверь и направился к лестнице. Звук струнного перебора завел его на третий этаж, где располагался пиршественный зал. Сейчас там было много народу: рыцари и лорды что-то праздновали, а слуги и пажи носились вокруг своих хозяев, стараясь тем во всем угодить. Стол был заставлен кушаньями, и живот сэра Джеймса тут же демонстративным урчанием напомнил, что он пуст со вчерашнего дня. А ведь в предоставленных ему покоях на столе вроде бы остались стоять тарелки с едой! Ладно, успеется...

Никто не замечал притаившегося у входа молодого человека – музыканты играли в углу на лютнях и арфах, слуги носили большие серебряные подносы, а в блеске сотни свечей, разожженных на старинной люстре под высоким потолком, в центре зала кружились пары.