Сага смерти. Мгла - Андрей Левицкий

Впереди между кустами на поверхности болота виднелась идеально круглая вмятина – в грязи лежал невидимый шар диаметром метра два. Из чего состоят стенки шара – совершенно непонятно. Они тонкие и прозрачные, будто пленка из чистейшей родниковой воды, и заметить их можно лишь по иногда пробегающим красным отблескам.

Красный свет излучало ядро аномалии, которое перекатывалось внутри шара, – клубок, состоящий из алых змей, гибких, туго переплетенных. В действительности это, конечно же, никакие не змеи, а энергетические жилы, и они куда опаснее обычных ядовитых гадов.

Аномальное образование пульсировало, испуская волны напряжения, мелкой дрожи. Энергия змеиного клубка сочилась наружу сквозь стенки пузыря, волосы на моей голове шевелились, кусочки засохшей грязи падали с них, кожей лица я ощущал, каким колким стал воздух.

Какое-то воспоминание проклюнулось в голове, смутное, затянутое туманом. Я сморщил лоб, пытаясь вспомнить, – это было мучительно. Когда-то мы с кем-то… с кем же? С одним… с одним сталкером по имени Лесник[1]… Да – с Лесником, точно! – у нас произошел спор. Он считал, что змеиный клубок – это существо, а не просто аномальное образование. Лесник не утверждал, что аномалии этого вида разумны в той же мере, что и люди, по его мнению, они как медузы. Я возражал, что аномалия ближе к растению – бывают ведь хищные растения, которые захватывают лепестками севшую на них мошку. Хотя даже такое сравнение казалось мне слишком смелым. Скорее уж аномалия – это процесс, как морские приливы или покачивание ветвей на ветру, бездумное повторяющееся действие, заключенное в небольшом участке пространства. Но ведь оно реагирует, – возражал Лесник. Да, соглашался я, с какой стороны ни подойди – клубок заметит тебя, хотя глаз у него нет, и переместится в твою сторону, ну а если приблизиться еще, пересечь определенную границу, то… Значит, он обдумывает, пусть и на примитивном уровне, происходящее вокруг, – доказывал сталкер. А я отвечал ему: когда вода обтекает лежащий на пути камень, она свой поступок обдумывает? Течение воды – это закон природы, следствие обычных законов нашего мира. Так и «поступки» аномалий – змеиного клубка, Дерева-Кукловода, купола, электры или свечи – могут быть следствием бездумных законов. Только течение воды или сыпучесть песка является следствием законов природных, а свойства аномалий – следствие законов аномальных, возникших в Зоне.

Кажется, мы тогда с Лесником так ни до чего и не договорились и разошлись каждый в свою сторону, а после он исчез где-то в Восточном Могильнике.

Подул ветер, слева закачались заросли, и ядро тут же переместилось в ту сторону, замерло возле невидимой стенки – будто уставилось на осоку.

Дождавшись, когда ядро откатится на другую сторону шара, я пополз вбок, едва перебирая ногами и руками. Запястья уходили в грязь целиком, на поверхность выныривали крупные пузыри, лопались с едва слышным плеском. Надо обогнуть аномалию, сохраняя прежнее расстояние до центра, а когда буду от клубка где-то в десяти-двенадцати шагах – вскочить и бежать прочь со всех ног.

А ведь я понятия не имел, что змеиные клубки попадаются в болотах, считал их порождением степей. Хотя эта аномалия немного отличалась от привычных: жгуты энергии в ядре несколько иного оттенка, не такие чистые, ярко-красные, с легкой примесью зелени. Скорее всего такой особенностью обладали именно болотные клубки, так их меняла топь. Но вместе с цветом у местных аномалий могли измениться и свойства, а я ничего про них не знал.

В голове все еще клубился туман, в котором возникали и тут же исчезали смутные картины. Ничего толком я припомнить не мог, хотя теперь мне казалось, что змеиный клубок, равно как и цветок или свеча, – детища северной части Зоны. Ну да, правильно, рыжая и говорила, что мы на севере, за ЧАЭС. Далеко забрались. Странно все же. Я знаю про аномалии, вон смог вспомнить даже, что змеиный клубок специфическая северная штука, – а свое имя забыл.

Услышав тихое гудение сбоку, я замер, вслушиваясь, и вскоре сообразил, что является источником звука. Ну конечно! Если это взрослая, хорошо развившаяся аномалия – она должна породить вихри.

Гудение приближалось из-за правого плеча. Когда ядро перекатилось на другой бок пузыря, я вновь пополз, осторожно оглянувшись.

Смерч в человеческий рост высотой, поднимая листья и грязную воду, медленно двигался по дуге вокруг аномалии.

Змеиные клубки, достигшие определенного возраста, создают воздушные смерчи, обычно один или два, редко – три. Те способны кружиться месяцами, иногда уменьшаясь, иногда набирая мощь, хотя размеры их никогда не превышают одноэтажный дом. Вихрь может разрушиться, если в него попадет что-то крупное… например, человек. Этот – средних размеров, сам по себе не очень опасен, но он вырвет тело из грязи – и тогда клубок атакует меня.

Я пополз как можно скорее, едва сдерживаясь, чтобы не вскочить и не броситься прочь. Громко хлюпать и баламутить грязь нельзя – аномалия тут же заметит. Красное ядро каталось по пузырю, волны напряжения расходились вокруг, тысячи незримых иголочек покалывали кожу.

Вихрь нагонял, гудение становилось все громче.

Несколько мгновений я тешил себя надеждой, что он пройдет мимо, – но тут смерч заметил меня.

Эта их особенность также стала причиной споров с Лесником. Как вихри, порожденные змеиным клубком, находят оказавшихся поблизости людей или животных? Я считал, что они реагируют на тепло тела, а сталкер – что их притягивает мозговое излучение, или аромат мысли, как он выражался. Мол, оно есть у любого человека и даже неразумного зверя, и вихри как-то чувствуют его.

Ощутив дуновение воздуха, я пополз еще быстрее. Клубок по-прежнему хищно рыскал внутри прозрачного шара, вихрь нагонял.

А потом он оказался прямо за мной, поток воздуха зашевелил волосы на голове, по грязи побежала рябь. Все, конец, сейчас смерч вцепится в меня, вырвет из болота – и красное ядро метнется на ближнюю сторону пузыря.

Оставалась единственная возможность. Про этот трюк мне кто-то рассказывал – кто именно, я, хоть убей, вспомнить не мог, – однажды он проделал его и спас себе жизнь, хотя не советовал повторять, так как на его глазах такое же пытались совершить двое сталкеров, и оба погибли.

Вихрь шипел за спиной. Грязь заволновалась, протяжно хлюпнула, вязкие черные спирали стали вырываться из нее, взлетая к смерчу, а он приближался, клокоча…

И тогда я вскочил.

Пустив густую темную волну, я встал на ноги и пригнулся, вперив взгляд в аномалию.

Красный клубок молниеносно перекатился ближе.

Он будто уставился на меня, грозно и пронзительно. Тело пробрала дрожь.

Вихрь качнулся ко мне, поток теплого воздуха обдал спину, по ней зашуршали листья и мелкие ветки.

Аномалия выстрелила – но за миг до этого я ничком повалился в грязь.

Один из жгутов энергии распрямился, будто пружина, и стрелой рванулся ко мне, пронзительно жужжа. Внутри шара заключен участок пространства с другими, аномальными свойствами; пробив границу и вырвавшись наружу, в естественную среду нашего мира, жгут мгновенно изменился, обрел материальность.

Раскаленный до алого сияния острый прут пронесся надо мной и вонзился в смерч. С головой погрузившись в грязь, я не видел того, что случилось после. Зато я помнил рассказ сталкера, пусть и не мог припомнить его имени.

Вихрь разбух, наполняясь красным сиянием энергии материнской аномалии, и лопнул. Комья и ветки забарабанили по спине, когда я, вскочив, помчался вокруг клубка.

Гудение смолкло: выстрел разрушил вихрь. Змеиному клубку необходимо несколько мгновений, чтобы взвестись, то есть вновь напитаться энергией, которая позволит метнуть в цель новую жгучую стрелу. Эти стрелы и являются его артефактами. В отличие от большинства других артефактов, стрелы не стоят ни копейки, ведь они исчезают вскоре после того, как клубок выплюнет их.

Я бежал, как не бегал никогда в жизни, – и все же змеиный клубок успел. Раздалось жужжание, и через мгновение стрела раскаленным шилом впилась в правое плечо под ключицей, ударив меня током. Я упал – хорошо, что впереди раскинулась прогалина, поросшая сухой бурой травой, иначе мог бы захлебнуться в грязи. Мышцы скрутило судорогой, зубы лязгнули, затряслась голова. Жгучие стрелы несут приличный заряд. Вонзаясь в жертву, артефакт мгновенно выплескивает его и превращается в труху.

Это и произошло сейчас – несколько секунд артефакт жег меня разрядами, от которых тело конвульсивно содрогалось. Хорошо, что аномалия выплюнула вторую стрелу, когда я был уже далеко, на самой границе опасного участка. Прут успел немного охладиться во время полета, да и скорость уменьшилась – иначе он выжег бы плоть вокруг себя, проделав дыру, куда можно просунуть руку.