Невеста шотландского воина - Адриенна Бассо

Эван заморгал от удивления. Ее простые, проникновенные слова без какого бы то ни было упрека или намека на жалость к самой себе больно задели его. Он почувствовал себя виноватым перед ней. В его памяти еще были свежи брачные клятвы, в которых содержалось обещание сделать ее счастливой.

– Ты моя жена. Я должен уважать тебя и беречь твою честь, как самое дорогое, что есть на свете.

– Ты не любишь меня, – хриплым голосом промолвила Грейс.

– Не люблю?! Боже, как это могло прийти тебе в голову?

Потеряв душевное спокойствие и забыв о своих намерениях, Эван машинально сделал два-три шага к ней. Очутившись рядом с ванной, он ощутил смешанный аромат шалфея, лаванды и женского тела.

– Ты сожалеешь о том, что женился на мне?

– Что за чушь!

Грейс повесила голову, вид у нее был самый что ни на есть печальный.

– Тогда, может быть, ты хотя бы поцелуешь меня? – прошептала она.

От умоляющих ноток в ее голосе у Эвана защемило сердце, и вслед за этим его охватило неудержимое желание утешить ее. Оно как сверкающая молния пробежало по его телу; то, что так долго он сдерживал внутри себя, вырвалось наружу и понесло его вперед. Тихо зарычав, хотя рычание прозвучало, словно отголосок далекого грома, он обнял ее и прижал к груди.

Поцелуй вышел долгим, страстным, пожалуй, даже грубым. Он целовал Грейс жадно, вторгшись своим языком внутрь ее рта. Она удивленно вскрикнула и тут же ответила столь же страстным и жадным поцелуем, в котором скрывалось обещание столь же горячего и страстного чувства.

Желание овладело Эваном. Он с новой силой принялся целовать и ласкать ее, и когда знакомая дрожь пробежала по телу Грейс, когда она призывно потерлась о него раздвинутыми бедрами, Эван вдруг опомнился, вспомнил о своих благих намерениях – относиться к ней почтительно, как к леди.

Разозлившись на самого себя, Эван отстранил ее и, тяжело дыша, произнес:

– Довольно! Нам надо остановиться, или я потеряю голову!

– Зачем останавливаться? – прошептала Грейс. – Думаю, тебе будет так же приятно, как и мне. Я, как и ты, тоже почти потеряла голову.

Эван замотал головой:

– Ты не понимаешь. Я отношусь к тебе как к леди.

– Откуда вдруг такая щепетильность? – удивилась Грейс и, рассердившись, закончила: – Не хитри, дорогой! Ни за что не поверю, что раньше ты никогда не занимался любовью с какой-нибудь леди, без лишних слов завалив ее в постель.

Ее возмущение задело Эвана. Он действовал из лучших побуждений, а она так превратно истолковала его намерение, более того, явно обиделась.

Он был совершенно растерян. Роли переменились, и если прежде он затаскивал в постель женщину, то теперь она тащила его, а он сопротивлялся. Черт возьми, что это с ним происходит?! Куда катится мир?!

– Грейс, ты не просто леди, ты одновременно моя жена. Я не могу заниматься любовью, когда в пяти шагах от нас спят мои люди, а тонкие стенки палатки пропускают любой звук. Это неприлично.

– Да что ты говоришь? Я и не знала, что ты такой блюститель приличий и что твои воины такие нежные и чувствительные создания.

В словах Грейс было столько едкого сарказма, что Эван растерялся. Он хотел как лучше, а вышло совсем наоборот. Грейс была сердита на него, и он догадывался, что тому причиной.

– Как ты не понимаешь? Я, как муж, должен охранять и тебя, и твою честь.

Грейс нахмурилась:

– Раньше мы только целовались. С чего ты взял, что я буду кричать во время нашего соития.

Эван чуть было не рассмеялся от ее слов, но сумел сдержаться.

– Дорогая, будь уверена, от твоих сладострастных криков проснутся ангелы на небесах, а от моих – черти в аду.

– Это чистейшей воды хвастовство. На словах все герои, а вот на деле…

Слова Грейс были вдвойне обидны, потому что она не только сомневалась, но и насмехалась над ним. В конце концов, что это на него нашло? Почему Эван так печется о ее репутации и нежных чувствах, тогда как ей это совершенно безразлично?

– Ну что ж, Грейс, раз ты так хочешь…

И тут течение страсти захватило Эвана целиком. Подхватив Грейс на руки, он отнес ее на постель.

Он приник к ней. Его губы плотно и нежно обхватили один из ее сосков, и он принялся сосать, покусывать его, играть им. Ее тихие стенания лишь подхлестывали его пыл. Не оставил он без внимания и другой сосок, а затем, целуя ее грудь и живот, он опустился ниже.

Грейс вздрогнула и выгнулась навстречу ему. Его ласки были мучительно приятны. Он прижался губами к внутренней поверхности одного из ее бедер, затем поцеловал другое бедро, словно дразня ее.

Наконец он припал губами к ее лону, к самому центру ее женственности, он словно пил любовный нектар, впрочем, так оно и было на самом деле.

– Эван, я не могу…

Грейс замотала головой из стороны в сторону, ритмично задвигала ногами, призывно раздвинув бедра.

Нет, Эван не будет торопиться! И хотя все в нем кричало: «Возьми ее, не медли!» – он решил сперва довести ее до пика наслаждения без помощи своего естества. Он лизал у нее между ног, медленно доводя до исступления. Частая дрожь и прерывистые стоны красноречивее любых слов говорили, что он на правильном пути. Медленнее, еще медленнее.

Наконец Эван почувствовал, что Грейс на самом краю блаженства, и удвоил свои усилия. Сильный и долгий вопль, полный сладострастия, раздался под сводом палатки. Эван добился своего. Он довел ее до исступления, она была в его власти. Он был господином, а она – его женщиной. Но это было всего лишь начало.

Подняв голову, он посмотрел на нее. Закрыв глаза, Грейс громко стонала, положив одну руку себе на живот, а другую на лоб.

Грейс не чувствовала своего тела, оно расплылось, стало мягким, почти бесплотным. Невольно она провела рукой по груди и животу, словно пытаясь нащупать то наслаждение, которое только что так осязаемо и так сильно овладело всем ее телом.

Это было невыразимо прекрасно! Ей захотелось поблагодарить Эвана за доставленное наслаждение, но из ее рта вырывались лишь нечленораздельные стенания, полные сладкой истомы.

Приоткрыв глаза, она рукой провела по животу Эвана, по самому его низу и поняла, что он возбужден не меньше, чем она.

– Не медли, дорогой! Давай покажем всем, что такое настоящая любовь.

По голодному блеску его глаз Грейс сразу оценила всю силу его страсти. Она мгновенно почувствовала себя одновременно и распутницей, и повелительницей. Ощущение было настолько ясным, настолько сильным, что все внутри нее замерло от удовольствия, ощущение власти над Эваном обрадовало ее.

Не теряя времени, она поцеловала его, затем прикусила его нижнюю губу, чтобы потом не спеша выпустить ее, в то же время руками она поглаживала его могучие плечи и широкую спину. Эван застонал, рывком привлек ее к себе и тут же отстранился от нее.