Тайная семья босса - Лена Лорен

— Ты на что намекаешь? — спрашиваю я, испытывая чувство неловкости, играющее на моих расшатанных нервах.

Тучная женщина с короткой стрижкой под ежика и очками для зрения на пол лица поигрывает тонкими как ниточки бровями и зыркает в сторону стены, за которой находится кабинет генерального.

— Слушок ходит один. Якобы у вас с Владиславом Марковичем шуры-муры. Продаваны видели, как вы уехали вместе и не было вас два дня. Ты поэтому его избегаешь? Он к тебе приставал? Ты ему не дала или что?

Вот и отголоски дурной славы. В офисе, наверное, уже все успели нас обручить и развести.

— А ты во все слухи веришь? Владислав Маркович подвез меня с дочерью, а не было меня потому что я занималась поиском квартиры, а почему его не было в офисе, так я понятия не имею. К тому же у него есть девушка! — с раздражением отвечаю в попытке отстоять свои шаткие честь и достоинство.

— Ладно, бобер, выдыхай. Это ваше дело, не маленькие же уже, — отмахивается Рита. — А ты чего пришла-то? Поздороваться или как?

— Или как, — решительно кладу на стол заявление об увольнении, Рита вопросительно вскидывает нарисованную бровь, подхватывает бумажку и, сдвинув на лоб очки, вчитывается в мои закорючки. — Желательно бы без отработки.

— Ты же знаешь, такие вопросы решает гендир, а он сегодня не алё.

— Знаю, поэтому и прошу, чтобы ты приняла мое заявление, внесла запись в трудовую и подделала его подпись, — я складываю ладони перед собой и выпячиваю губы, надеясь, что это прокатит. — Пожалуйста-пожалуйста. Уверена, Владислав Маркович не будет против. Я четыре года была верна нашей компании, дольше меня здесь никто не проработал, но с меня хватит. Мне нужна передышка.

Рита по-бухгалтерски непреклонна. Она качает головой, давая понять, что не может пренебречь правилам.

Но я была бы не собой, если бы заранее не предвидела это и не подготовилась.

Раскрываю сумку, выгружаю из нее коробку коньячных конфет, кладу на стол и придвигаю ближе к Рите.

А глазки-то у женщины забегали, заискрились! Как знала, что это беспроигрышный вариант.

— Вот умеешь же ты убеждать, Мишина, — прячет конфеты в выдвижной ящик стола, от радости я подпрыгиваю на месте. — Но учти, если Владислав Маркович узнает, а он узнает, я скажу, что ты провернула все сама, пока я была на обеде.

— Идет! — киваю, на все согласная. — Спасибо большое! Ты не представляешь как выручила меня!

Рита заполняет мою трудовую, расписывается за Влада и отдает мне книжку, которую я надежно прячу в своей сумке.

И мне бы идти своей дорогой в светлое будущее, однако я не спешу уходить.

Мнусь с ноги на ногу на пороге кабинета.

— Что-то еще нужно подделать?

— Ты не могла бы дать мне реквизиты счета Владислава Марковича? Просто я хочу вернуть ему должок, а у него карта к номеру не привязана.

— Должок, говоришь?

— Да.

— Так у него карта привязана к другому номеру. Я тебе его перешлю.

Парочка движений пальцев Риты и мне на телефон приходит новое сообщение.

Ну все, миссия, считай, выполнена. Я верну ему те деньги, которые он отправил мне.

К слову, три дня назад я пополнила список миллионеров. После моего ухода Влад перечислил мне сумму, но не ту, которая значилась в договоре, а чуть больше. Видимо, его так мучило угрызение совести, что он посчитал нужным накинуть мне сверху этой суммы. За принесенный моральный вред, так сказать.

Естественно я не планирую отказываться от денег. Они мне сейчас нужны. Для благой цели я воспользуюсь ими, но ровно той суммой, что была прописана в контракте.

К тому же вчера по просьбе Влада со мной созвонился риелтор, и совместными усилиями мы подобрали парочку годных вариантов, которые можно хоть сегодня оформлять и заселять.

Но я ж порядочная девушка. Лишние деньги от Влада мне ни к чему, поэтому я перевожу ему на счет разницу, не выходя из кабинета Риты.

Теперь моя совесть чиста. Я ничего и никому не должна.

Только вот почему, поступая порядочно, я чувствую себя идиоткой?

— Спасибо, Ритуль. Ну все, я пошла. Было приятно работать с тобой. Еще как-нибудь увидимся, — машу ей на прощанье.

— Заходи в гости.

С легкой душой намереваюсь покинуть офис. Сбежать, ни с кем не попрощавшись, как вдруг в проеме появляется девушка.

Да непростая, а темнокожая. Безумно красивая, что глаз не оторвать. Утонченная, эффектная, осанке которой можно только позавидовать, с роскошными волосами, похожими на дорогой шелк, и глазами, как самые настоящие сапфиры.

Увидеть в нашем городе такую особу — большая редкость. Наверное, поэтому все сотрудники без исключения опешили при виде нее.

Одна только Юна Пак, девушка с корейскими корнями, работающая в отделе детейлинга, знает каково это — отличаться от других внешне. Поэтому она первая подходит к темнокожей красавице, но та изъясняется на чистом английском, а наша Юна всю жизнь прожила в России, воспитывалась улицей, и по-английски она может только материться и уйти, что она и делает.

— Я могу Вам чем-то помочь? — подоспеваю на подмогу, поскольку в радиусе километра только я владею языком.

Девушка с облегчением выдыхает.

— Ох, я уже думала, все пропало. Ты моя спасительница, — улыбнувшись, она касается моего плеча, осматривается по сторонам. — Да, я хотела бы увидеться с Владиславом. Мне сказали, что здесь его кабинет.

— Сожалею, но Владислава Марковича сейчас нет.

— А ты не подскажешь, когда он будет? Дело в том, что он полдня уже недоступен. А я хотела сделать ему сюрприз, приехала из самого Нью-Йорка. Кстати, я его девушка. Меня зовут Роберта. А тебя?

Вот это прикол!

У жизни явно черный юмор...

Нет, я ни в коем случае не придерживаюсь расистских взглядов. Просто я скоро свихнусь. Моя жизнь с каждым днем все больше и больше смахивает на комикс. В ней только девушки Влада не хватало для полного счастья.

А я еще думаю, почему это у него в доме сплошь интерьер в африканском стиле.

Так вот оно что.

— Так это... Если я правильно понимаю, то вы с ним разминулись. Насколько мне известно, Владислав Маркович отправился в Нью-Йорк. Он полетел к тебе, Бобби, — отвечаю я заплетающимся языком.

21. Трудности перевода

Меня несколько коробит тот факт, что благодаря Владу Бобби теперь знает обо мне и об Алисе.

Хотя вряд ли ей известно, как я