Время проснуться дракону. Часть 1 (СИ) - Морецкая Анна

— Да это же дракон!!! — завопил Ли, обрадованный своей догадкой. От его воплей все, стоящие рядом и как будто завороженные грандиозным зрелищем, отмерли. И тут же заговорили, наперебой обсуждая увиденное.

— Ты прав парень. Когда идешь обратно, придерживаясь той стороны, да без туману — то видно лучше, — подтверждал догадку Ли и махал рукой на противоположный берег реки капитан.

— Я столько слышал о нем и вот теперь увидел собственными глазами! — восторженно восклицал Вик.

— Наверно, локтей под сотни две будет? — рассуждал Тай, прикидывая высоту сооружения.

— Ага, где-то так… — соглашался с приятелем Ворон.

А тем временем громада уже сдвинулась вправо, открывая их глазам глубокий овраг, скорее похожий на горное ущелье, обрывистые стены которого образовывали тот Вал, мимо которого они уже проплыли и второй такой же, но размерами вдвое меньше и ниже первого.

Тонкая ленточка, толи мелковатой реки, толи просто бурного ручья на его дне, впадала в реку. В том месте, где речушка потихонечку вплеталась в косу своей полноводной «сестрицы», образовался довольно обширный затон. Видимо «младшая сестра» в половодье не была столь убога, а приобретала вполне бурный характер и силу, и, вырываясь из зажимавших ее сезонный нрав крутых склонов оврага, за долгие годы, которые почти уничтожили барельефы первого вала, она основательно размыла начало второго.

Как успели разглядеть друзья, проплывая мимо, затон довольно большим прудом лежал в глубокой чаше, стены которой когда-то выступающим в реку молом второго вала. То место, которое соединяло пруд с речушкой, в такую бы жару пересыхало, если б норовистая «младшая сестра» не размыла и весь выход из оврага, тем самым позволив «старшей» распускать свои воды до самого затона.

Когда уютный прудик скрылся за размытой, но еще довольной высокой грядой вала, они обратили внимание на берег впереди. А там…

Монстр его величества и те биремы, на которых плыли и, по всей видимости, еще спали придворные господа и дамы, прошли хорошо вперед — на середину реки, где и кинули якоря, легонько покачиваясь на волнах течения.

А вот все остальные, что составляли этот огромный караван, мостились — подгребая, отгребая, разворачиваясь, у пяти причалов пристроившихся к выступающей бочине второго вала. А впереди на многие версты расстилались знаменитые заливные луга Прилидья.

Близ Дриадова Леса больших поселений и городов традиционно не строили — только маленькие деревушки отважных, как во все времена считалось, людей.

Но на лугах, прилегающих к Лесу, останавливались все, и те, кто уже сделал многодневный безостановочный переход вдоль Леса, и те, кто только собирался его совершить.

Поэтому, с одной стороны — никаких построек обозначающих обжитую гавань здесь не было, но с другой, в том высоком месте, где многие тысячи зим «оплывал» в реку второй вал, пять грубо сколоченный причалов все-таки присутствовало.

Ответственность за них нес городской Совет Лиделя, города, что в полутора днях пути отсюда. И, если до столицы доходили слухи, а корабли-то мимо проплывали разные, и военные, и почтовые, и посольские, что с причалами что-то не так, у них там, в Лиделе, кто-то показательно «получал по шеям». С кого-то деньгу хорошую брали, кого-то выгоняли с прибыльного места, а кому-то, и посидеть в крепости приходилось. Так что, как правило, причалы содержались в надлежащем виде, и на радость местным поселянам, каждый раз устраивавшим бойкую торговлю харчами, корабли приставали здесь регулярно.

И вот теперь, когда к берегу подошла их необычайно большая флотилия, на пляже, несмотря на ранний час, творилось самое настоящее светопреставление!

Так как причалы выходили на взгорок, то людской муравейник разворачивался у спуска с него. С «Зимней сестры», хоть и приблизившейся только к первым мосткам, было хорошо видно, какой бедлам там твориться.

С уже отчаливших хозяйственных бирем были снесены и свалены на самом проходе кучи разной поклажи. И теперь слуги перетаскивали на луг все эти тюки, утварь, палатки и ковры, чтоб, значит, достойно обустроить знать, пока еще спящую на кораблях.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Со стоявших сейчас у причала судов начали сводить лошадей, застоявшихся за время долгого пути в стойлах, и конюхи выбивались из сил, одергивая и окрикивая пытавшихся взбрыкнуть.

При этом целая толпа гребцов и команд, с тех — уже освободившихся кораблей, сошла на берег. И теперь несколько сотен человек сновали по нему перекликаясь меж собой и громко торгуясь с деревенскими, покупая у них свежую еду и пиво.

А торговцы — мужики, с только что освежеванными тушами на плечах, бабы с корзинами, какой-то посудой и груженными доверху тачками, метались меж всеми этими людьми, зазывно крича и пытаясь всучить свой товар. Во всю эту какофонию вклинивалось мемеканье баранчиков, визг свиней и кудахтанье кур, живьем приведенных на продажу.

Самый крайний причал был занят биремой, отданной под королевскую кухню. Когда корабль, на котором плыли друзья, проходил мимо, стало заметно, что та почти пуста, а значит, команда давно на берегу и эта посудина с места скоро не сдвинется.

Чертыхаясь, мимо пробежал дин Волч, устремившись на нос корабля, и стал кричать оттуда в медный раструб. Что именно он кричал, тем, кто стоял на палубе его биремы, было совершенно непонятно — только гулкое нечленораздельное бу-бу. Но они надеялись, что тот, кому «бу-бу» предназначалось, все-таки разберет его. И точно, не прошло и минуты, как откуда-то с бирем, стоящих у причалов, ответили:

— Я «Речная красотка», отхожу от второго причала, «Зимняя сестра» готовься! — в другую сторону медный раструб звучал не в пример разборчивей.

Пока их бирема пристраивалась к мосткам под грозные окрики дина Волча, друзья нетерпеливо толклись у борта, ожидая, когда он даст отмашку на высадку.

— Знаете, что-то не хочется мне идти туда… — произнес Тай, кивая головой в сторону людской толчеи на берегу, но при этом глядя на принца.

— Да мне тоже, не охота… здесь где-то совсем недалеко должна быть деревня, уж больно быстро они набежали, — ответил тот, подразумевая, видно, бойко торговавших крестьян на импровизированном рынке. — А в деревне, наверное, таверна приличная есть, — добавил он.

Ли и Корр, не вмешиваясь в разговор старшего с главным, только молча кивали головами, соглашаясь со всем сказанным.

Когда они, наконец-то, ступили на деревянный настил причала, их радости не было придела.

Чтоб не мешать конюхам, начавшим сводить лошадей с корабля, друзья отошли в сторону, к краю довольно большой хорошо утоптанной площадки, на которую выходили причалы. Надо было решать — как бы так выйти на дорогу к деревне и при этом не попасть на берег заполненный народом. Не лезть же, в самом деле, на самый верх вала, чтоб обойти толпу.

— А может, все-таки, спустимся, прикупим чего-нибудь, а-а? Хоть молочка свежего… — от долгого ожидания начал поднывать потихоньку Ли. Он со своим эльфийским желудком больше всех страдал от скудного харча последних дней — бесконечной ухи с сухарями и пересоленного сала.

Еду с королевской кухни им, плетущимся в конце флотилии, в течение долгих шести дней, что они шли вдоль Леса, не доставляли, как было то прежде. А они, понадеявшись, ничегошеньки тогда на последней перед Лесом стоянке, так и не купили. И пришлось им довольствоваться тем же, чем питалась и команда биремы. А какая пища может быть на «оторванном» от мира корабле в жаркие дни? Да во-от… хорошо, хоть рыба свежая — прямо из реки в котелок!

Тут им навстречу выдвинулась интересная компания: один толстый на пони, двое воинственного вида на лошадях, три перегруженных мула и пятеро пеших парнишек, так же обвешанных поклажей не меньше бедных животин.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Наши-то друзья может и не обратили бы внимание на эту процессию — слишком много разного народа сновало и суетилось рядом, если б толстяк, возглавлявший ее, не разглядел бы их сам.

А толстяка этого звали дин Гульш, и помимо того, что он с большим достоинством и знанием дела много зим уже занимал должность Главного повара короля, сей достойный дин был еще умнейшим и проворнейшим придворным. А как же иначе? Вот смог бы он без этих качеств, да без знания лиц, имен и пристрастий в еде всех значимых лиц при дворе долго и успешно сохранять свою немаленькую должность? То-то же! Поваров с умелыми руками много, но Главный повар — всегда один!