Водопад грез - Джоан Виндж

Я сидел на скамейке, но скамейка, как и все вокруг, была другой.

Комната, тускло освещенная лампой, могла быть где угодно, но не во Фриктауне. Тени и формы, запахи, витающие в воздухе, приглушенный шум переполняли мои чувства, и возникло ощущение, что мы путешествовали во времени, а не в пространстве. Мийа сидела рядом со мной на скамейке, тяжело дыша. Она с таким трудом поднялась на ноги, глядя на противоположную сторону комнаты, словно принесла меня сюда на спине.

В комнате находились еще двое гидранов: двое мужчин сидели со скрещенными ногами на полу. Что-то вроде летучей мыши сновало между ними, увертываясь от пузыря размером с кулак, который казался живым. Мерцающий пузырь настиг летуна и сбросил на пол. Я понял, что пузырь был твердым. Летучая мышь ползала кругами по полу, пытаясь подняться в воздух. Ее жалобный писк терзал уши.

Мийа бросилась к ней и, опустившись на колени, мягко взяла беспомощное существо в руки. Ее лицо стало жестким, когда она перевела взгляд на игроков.

Пузырь, все еще висевший в воздухе между гидранами, упал на пол, освободившись от их внимания. Он покатился ко мне и остановился у самых ног. Мужчины вытаращились на нас. Они встали, и один из них с гневным возгласом указал на меня.

Невидимая рука подтолкнула и шмякнула его о стену. Второй не успел сделать и трех шагов, как запутался в своих ногах и плашмя упал на пол.

— Мийа! — воскликнул первый. Его лицо было красным от гнева и столкновения со стеной.

Она ответила ему потоком выражений, протестующе указывая на летучую мышь, высвободившуюся из ее рук. Я вдруг понял, что она остановила их обоих силой телекинеза меньше, чем за минуту.

Мужчины закричали что-то, тыкая в меня пальцами. Мийа тоже повысила голос, и они завопили все разом что-то на языке гидранов. Я вскочил ошеломленный движением и шумом. Какого черта они вообще говорят вслух?

Внезапно Мийа замолчала. Она поглядела на дверь в виде арки, ведущую в другую комнату. Замолчали и мужчины. Я услышал тонкий, высокий плач из темноты. Трое гидранов молчали, хотя их спор продолжался мысленно, а эмоции играли на их лицах, подобно игре света и теней. Затем Мийа жестом приказала им оставаться на местах и отвернулась, словно они исчезли. Она прошла в темную комнату.

Оба гидрана оставались там, где приказала им ждать Мийа. Их глаза не отрывались от меня. Они были молоды, не старше меня. Их длинные светлые волосы на макушке скрепляли металлические пряжки странного и красивого вида. Я решил, что, возможно, это традиционные изделия гидранов, поскольку на людях я таких украшений не видел. Интересно, эти пряжки делают руками или мыслью? Оба парня были одеты в тяжелые, сделанные людьми куртки, которые почти полностью скрывали блеклые туники и поношенные брюки, но никто бы не принял их за членов кейретсу. В прежней жизни кто-нибудь мог бы принять их за моих братьев. Они нерешительно переминались с ноги на ногу. У них вроде не было при себе никакого оружия. Я снова сел и позволил им разглядывать себя.

— Меня зовут Кот, — произнес я, и мое дыхание превратилось в облачко пара: в комнате было почти так же холодно, как на улице.

Гидраны продолжали смотреть на меня, их лица оставались бесстрастными. Может быть, они не знали стандарт? Летучая мышь носилась вокруг них, словно ставший материальным страх. Я ожидал, что она набросится на меня, как это произошло на собрании Совета, но ко мне она не приближалась.

Наконец я отвел от них взгляд, увидел маленький шар, отдыхающий у моих ног, и поднял его. Воспоминания вновь воспламенили все нейроны от подушечек моих пальцев до мозга: шар был теплый, а не холодный, каким было бы стекло, с изображением внутри, которое могло меняться как угодно, управляемое мыслью… В точности так, как я помнил. Сейчас в нем застыл образ летучей мыши. Я уселся прямо, держа шар в руках, сосредоточиваясь, пытаясь превратить этот образ во что-нибудь другое, что угодно другое…

Внутри шара или в моей голове не происходило ровным счетом ничего. Я поднял голову, и увидел, что гидраны все еще смотрят на меня.

Они переглянулись, прикоснулись к головам и состроили гримасы. Тот, кто был слева, сказал:

— Зачем она притащила сюда этого урода?

— Возможно затем, чтобы мы собственными глазами убедились, почему не стоит быть слишком дружелюбными с землянами, — хихикнул второй, ткнув первого локтем в бок. Они рассмеялись.

Через пару секунд я понял, что они говорят по-своему… и я их понимаю. Они разговаривали довольно громко. Смеялись надо мной, чтобы доказать себе, что они меня не боятся.

Я подумал немного еще, послушал, как они отпустили еще несколько замечаний, уложившихся в моем мозгу. И затем, очень осторожно, я произнес по-гидрански:

— Называйте меня как угодно. Только не думайте, что я вас не услышу.

Они замерли, с таким очевидным изумлением, словно я послал свою мысль в их мозги.

Мийа подошла к дверям.

— Кто это сказал? — Она посмотрела на меня. — Ты? — Она держала ребенка. Человека. Джеби. — Ты знаешь наш язык? — спросила она на языке гидранов.

— Уже около часа, — ответил я на ее языке, с удивлением обнаружив, что сказать это мне было проще, чем понять другого. — Завтра у меня будет получаться лучше. — Я выдавил улыбку, наблюдая, как становится непроницаемым ее лицо. Я говорил на языке гидранов, и мне казалось, что я сплю и вижу сны. — Это Джеби? — спросил я. Глаза Мийи следили за тем, как я подходил. Я замедлил шаги, приближаясь к ней и ребенку так осторожно, как только мог.

Джеби поднял голову с ее плеча, чтобы посмотреть на меня. Его глаза были широкими и темными — человеческими. Он был закутан в теплые свитера, вязаная шапочка натянута на уши, чтобы ему не было холодно. Его лицо было непонимающе мягким, но так выглядит любой маленький мальчик, оторванный ото сна. Я не мог заметить, чтобы с ним было что-то не так.

— Привет, Джеби, — улыбнулся я ему, и через мгновение тень улыбки коснулась и его лица. Он потер глаза. Мийа пододвинулась немного вперед, поднося ребенка ближе ко мне, и Джеби протянул руку, коснулся моего уха — сережки, которая была в нем, — и убрал руку. Летучая мышь стала кружиться над ним, издавая такие высокие звуки, что я еле слышал их. Он серьезно наблюдал за ее полетом.

Я взглянул на Мийю, ожидая встретить в ее глазах осуждение, но ее взгляд был подобен натянутой струне, что полностью выбило меня из колеи. Она ласково поцеловала Джеби в макушку и повернулась, унося его обратно в темную комнату.

На этот раз я последовал за ней. Меня не пытались остановить. Я стоял в дверях, пока она укладывала мальчика спать и поправляла на нем одеяло. Она села рядом с ним на пол, поглаживая малыша по голове.