А затем она исчезла - Клэр Дуглас

видели в пабе. И именно ты послал цветы и карточку к их дому после его смерти. «От этой пули вам не увернуться…» Теперь вспоминаешь?

Слышно, как скрипнули его зубы.

– Срань господня… Вы мне не доверяете?

Марго вздрагивает. Адам никогда не ругался в ее присутствии.

– Я хочу знать, что ты скрываешь. Я мать Хизер, и я на твоей стороне. На стороне Хизер. Пожалуйста, расскажи, во что вы оба впутались.

В ответ она слышит его смех – злой, немного истеричный.

– Вы действительно думаете, что я… что Хизер… что мы могли быть замешаны в чем-то сомнительном? – Адам падает на диван. Его агрессивность куда-то исчезла, подбородок начинает дрожать, и Марго с ужасом понимает, что он на грани слез. – Я хотел как лучше… Боль, которую испытывала Хизер. Я ощущал ее с того самого дня, как мы с ней познакомились. Чувство вины из-за смерти Флоры. Она страдала от приступов депрессии задолго до рождения Итана. Однако не подавала виду – жалела вас, боялась расстроить. Неужели не понимаете?

Услышав такое, Марго дрожит. Ее дочь, ее милая, нежная, добрая Хизер скрывала свои страдания, чтобы не расстраивать ее. А она ничего не замечала…

– Продолжай.

– В начале года Дейрдре Уилсон забронировала две ночи в одном из фургончиков, объяснив свой приезд поисками дома в этом районе. Она была с собакой – милой такой, похожей на медвежонка. Хизер разговорилась с Дейрдре. – Вспоминая, Адам начинает улыбаться. – Вы же знаете, какая Хизер замечательная собеседница. Любого может разговорить. В общем, ей очень понравилась собака, и Дейрдре сказала, что раньше занималась их разведением. А теперь дело продолжил ее сын, Клайв. После чего она дала Хизер свой телефон. Хизер тогда мне все рассказывала, и мы решили, что для Итана, да и для нас всех, будет полезно завести щенка.

– И вы позвонили Дейрдре?

– Да, чтобы узнать телефон ее сына. К тому времени она уже переехала в свой коттедж в Тилби.

– И тогда ты связался с Клайвом?

Адам кивает.

– Да. Мы встретились в «Веселом вороне» – недалеко от дома его матери. Собаки стоили дорого, больше тысячи фунтов. Я дал ему задаток, так как его собака вскоре должна была родить. Мы договорились, что возьмем щенка спустя несколько месяцев, а пока будем приезжать, наблюдать за выводком и выберем себе одного. Я заплатил ему вперед триста фунтов. Но все оказалось враньем – не было никакой беременной собаки. Тогда я снова встретился с ним и потребовал вернуть деньги. Он продолжал врать, выкручиваться. Тогда я пригрозил, что набью ему морду, если он не вернет деньги. Согласен, нехорошо, но он поступил как мерзавец.

– А записка? После их смерти. Тебе не кажется, что это перебор? – говорит Марго, задумчиво глядя на свои руки. – Тем более во время расследования убийства. О чем ты только думал?

Адам в ответ склоняет голову.

– Плохо я тогда соображал… Хизер была в больнице, и все твердили, что это она убила Клайва. Я был так зол – на нее, на Клайва… на всех. Глупо, конечно, понимаю. Однако афера Клайва… Наверное, так он попал в поле ее зрения. Она ведь была немного не в себе. – Адам стучит себе по виску. – Вот и сорвалась… Знаете, как оно бывает. Годы переживаний из-за исчезновения Флоры, ощущение собственной вины… Так вот, в ночь после того, как все случилось… – Он сглатывает комок в горле и продолжает: – Я пришел домой и придумал эти слова, а потом позвонил флористу и сказал, что это шутка на день рождения друга.

– А Дейрдре? Как она в этом замешана? Вряд ли она не знала, что Клайв не разводит щенков.

– Понятия не имею, при чем здесь она, Мардж. Пожилая женщина, могла ни о чем и не догадываться…

– Почему ты ничего не рассказал полиции?

– Я не хотел, чтобы они думали, что Хизер убила… из-за собаки.

Марго встает. Голова после вина тяжелая. Тянет выпить чего-нибудь горячего. Адам идет за ней на кухню с пустыми бокалами в руках.

– Простите меня, Мардж. Конечно, записка была глупой затеей. Я все только усложнил.

Включив чайник, Марго садится к столу. Она никак не может отделаться от мысли, что должно быть продолжение. Конечно, триста фунтов – это большие деньги, но такая злость на человека, который погиб от рук твоей жены… Что-то тут не клеится.

– Так ты вернул деньги?

– Нет. Клайв продолжал кормить меня обещаниями, что найдет нам щенка.

Марго посмотрела на Адама и поняла, что должна ему доверять. Ради Хизер и Итана. Иначе…

Как будто почувствовав ее сомнения, Адам накрыл своей рукой ее руку; и они сидели так, каждый погруженный в свои мысли. Наконец Марго очнулась.

– Так вот в чем причина вашей ссоры накануне вечером? Из-за денег? Из-за щенка?

Он поднимает голову и смотрит озадаченно.

– Нет. Хизер была на моей стороне: тоже считала, что Клайв морочит нам голову. Причина совершенно в другом. Она… – Адам замолкает, собираясь с мыслями. – Ей пришла в голову идея, что…

Звонит телефон. Адам вскакивает.

– Поздновато для звонков. Вдруг это мама – что-нибудь по поводу Итана, или из больницы…

Марго тоже встает и почти бежит к маленькому столику в прихожей.

– Алло, Марго? Это Гари Рутгоу, – слышит она в трубке, и ее сердце начинает учащенно биться. – Извини, что поздно… Обнаружено тело. Останки пятнадцати-двадцатилетней давности. Мы еще не уверены на сто процентов, но…

Пол под ногами Марго начинает кружиться.

– …существует вероятность, что это Флора.

34

Август 1994 года

Хизер так сильно дрожала, что не смогла удержать хлыст в руках, и он упал на землю – туда же, где, скрючившись, лежал Дилан. Только тут она заметила кровь, просочившуюся сквозь ткань его футболки. Что она наделала?!

Все как и раньше: сначала гул в ушах, мерцание огоньков и резь в глазах, а потом накатывает всепоглощающая ярость, и – отключка. Вот он лежит перед ней – скорчившийся от страха человек, – а она ничего не помнит…

Дилан прикрывает голову руками, словно ожидая нового удара. Когда понимает, что его не последует, он встает, морщась от боли, дотрагивается до футболки и, увидев на пальцах кровь, в ужасе поднимает голову.

– Ты, дрянь! Совсем, что ли, рехнулась?

– Я… я не помню, что случилось. Извини.

– Ты избила меня стеком, вот что случилось! Я спросил про Флору, и вдруг ты налетела, как фурия…

Хизер мельком огляделась – вроде бы их никто не видел.

Было два часа дня, она только что закончила прогулку