За гранью добра и зла - Владимир Батаев

Хантер скептически оглядел юнца с ног до головы.

— Да, пожалуй, ты прав, не течёт в тебе моей крови, — признал он. — Кровь — не водица, даже за все минувшие поколения настолько не разбавилась бы. Видать, какая-нибудь твоя прабабка на сторону гульнула…

— Ну, браво, прошёлся грязными сапогами по родословной всех присутствующих высокородных лиц, — изобразив насмешливые аплодисменты, прокомментировал я. — Шоу «Ткни Лорда в навоз мордой» закончилось? Хотя, знаешь, халтурно в конце сработал: мальчишка оскорбился бы сильнее, признай ты его своим потомком. Ещё мелодраматические откровения будут? Только учти, если заявишь, будто мы с Мирэ разлучённые при рождении брат и сестра — я тебя кастрирую.

— Мне нет смысла врать, всё равно я вас всех сейчас убью, — пожал плечами Охотник.

Да уж, вернуть себе инициативу не вышло — оппонент перешёл к железным аргументам. Ну, хоть градус пафоса слегка сбил, а то устроили тут какое-то индийское кино, того и гляди петь и плясать бы начали. А врёт Хантер с целью психологической атаки или правду говорит, мне, в принципе, без разницы. От того, что сделал чей-то предок и кто кому роднёй приходится, у меня ничего не прибавится и не убавится. Разве что, если Охотник и впрямь прожил несколько веков — и везёт же мне в этом мире на встречи с долгожителями! — то убить его будет потруднее, хотя простой эта задача и без того не выглядела.

— Может, пора начать проверять, у кого кровь по цвету благороднее? — встрял с предложением Сэвидж. — А то я тут Львиным Лордом заделаться собрался, а вдруг эритроцитов или гемоглобина мало.

В зубы ему, что ли, дать за то, что пасть не вовремя разинул? Впрочем, портить тут уже было нечего.

Эшли, вякнув про смывание оскорблений кровью, выхватил рапиру. Люпус оказался более практичным, а может сказалась кровь далёкого предка, но на дуэльный кодекс он предпочёл начхать, вознамерившись нападать на Хантера совместно с Единорогом. Видимо, решил, что раз Охотник не принял выдвинутые им условия, то и он церемониться не обязан.

— А ты куда собрался? — ухватил я за плечо Сэвиджа. — Ты пока не Лорд и волшебного меча у тебя нет. Думаешь, против древнего магического клинка твои силовые поля устоят? Пока понаблюдаем спектакль с галёрки.

А посмотреть было на что. Хантер ничуть не смутился превосходящим числом противников. Он выставил меч вертикально перед собой, почти прижав кромку лезвия к собственному носу. Но наносить ритуальные шрамы себе на лицо Охотник вовсе не собирался. Внезапно он словно раздвоился — или, скорее, располовинился. Могло показаться, будто тело и впрямь симметрично разделилось вдоль на две равные части. Но обе физические половинки дополнялись теневыми силуэтами недостающей части, отчётливо заметных даже несмотря на полумрак. Более того, Силвэстрайп тоже раздвоился, оказавшись одновременно в правой руке одной половины Хантера и в левой — другой. Благодаря этому фокусу преимущество явно вновь вернулось на сторону Охотника.

Я кивнул «монголу», чтобы он отпустил рвущегося в бой Расла. Лорд Кроу тут же кинулся на подмогу Вулфу — то, что Ворон выбрал давнего союзника, а не напыщенного юнца, меня ничуть не удивило.

— Пакс, пусти сюда Мирэ, — попросил я. — Дорогая, будь добра, поколдуй немного с освещением.

Она ожгла меня гневным взглядом, в котором сквозило обещание отыграться за всё — и удерживание её в задних рядах, и указания, и эпитет «дорогая», — но сделала, что я просил. Над «турнирной ареной» возникло пять световых шаров. Теневые половинки Хантера обрисовались чётче, но остались только силуэтами. Бойцам дополнительное освещение не слишком помогло, а вот я получил возможность рассмотреть детали.

— Вы не собираетесь им помочь? — возмутилась Мирэ. — И как это такие любители бить морды всем подряд, упускают подобный случай?

— Да я хоть сейчас!.. — начал Сэвидж, но я быстро ткнул его локтем под рёбра. — Ну, может, чуть позже…

— Мне новые мечи жаль портить, — невозмутимо сообщил я. — Да и шкуру тоже. Тем более совершенно без пользы.

— Струсил, — вынесла вердикт девушка.

— Не спеши меня хоронить. Успеешь ещё на моей могилке наплакаться, — протянул я, сосредоточившись на наблюдении за поединком. — Ты хочешь, чтобы я убился или чтобы спас твоего дражайшего рогоноса… в смысле, Единорога?

Между прочим, фехтовал мальчишка неплохо. Но беда в том, что он-то именно фехтовал, а вот его противник бился мечом. С рапирой против меча выходить и без того гиблое дело — совершенно разная техника боя, рапира не годится для парирования ударов тяжёлого клинка, она в первую очередь колющее, а во вторую режущее оружие, а меч — рубяще-колющее. Обычная рапира сломалась бы максимум на втором ударе, но у Юникона тоже был один из драконьих когтей — что ставило под сомнения слова Хантера, будто это он основал род Единорогов: откуда же тогда взялся второй волшебный клинок? Впрочем, рубить даже зачарованной рапирой смысла никакого — не тот вес. В общем, мальчишка давно должен был перейти в категорию покойных Лордов. Особенно учитывая, что бился с противником-левшой, чему явно не был обучен. Но как ни странно, он всё ещё оставался жив. Возможно, Хантер просто щадил своего вероятного потомка, но я в этом сильно сомневался.

То, что Волк и Ворон вполне прилично сдерживали врага, не столь удивляло — по-хорошему, им бы следовало с ним уже разделаться. Эх, надо было реквизировать у них магические мечи и сразиться с обеими половинами Хантера самому. Против моих сумасшедших нестандартных приёмов дикого самоучки его навыки не слишком помогли бы, опыт, переходящий в привычку, только мешал бы. Но чтобы отобрать у Лордов оружие, потребовалось бы им врезать до отключки, а потом эти умники ещё и вендетту мне объявили бы.

Понаблюдав за движениями и техникой боя обоих полу-Хантеров, я определил причину живучести Юникона.

— Синхронизация, — хмыкнул я. — Зеркальная.

— Чего тебе? — осведомилась Мирэ, подумав, что я обратился к ней.

— Посмотрите направо, а теперь посмотрите налево, — с видом экскурсовода указал я на полу-Хантеров.

— Ну, располовинился он, видим. И чего? — не понял Сэвидж.

Я отвесил ему подзатыльник за невнимательность.

— А разве у него шрам на левом глазу тоже был? — намекнул я. — Да и меч был всего один. Это не левая половинка, а отражение правой. Куда делась левая — даже не спрашивайте.

— Превратилась в теневые половины, — предположила Мирэ.

— А откуда отражение без зеркала? — переспросил Дик.

— Может, в лезвии меча отразился, — пожал плечами я. — Какая разница? Это магия, чего тебе ещё надо знать?