В Эфире. Дилогия (СИ) - Гарцевич Евгений Александрович

С самым невозмутимым видом, какой мог изобразить, я вышел с площади. Со всех сторон бежали городские стражники и бойцы Хранителей. Особо ретивых игроков, решивших под шумок разграбить близлежащие торговые палатки, оттесняли и убивали. Погром сходил на нет. Новых бунтовщиков не прибавлялось, а вот от Хранителей стало тесно на улице. Даже не помогай им стража, шансов устроить переворот в городе не было никаких.

Я переждал в подворотне, прячась за перевернутой телегой, а потом побежал к учебке Хранителей. Город остывал — еще встречались возбужденные люди, пытавшиеся узнать, что происходит, но чем дальше от центра, тем меньше народу было в курсе событий.

Гриндуум был на месте — бродил от проулка к проулку, пытаясь высмотреть хоть кого-нибудь и узнать новости. Мехдога с ним не было — либо увели на площадь для усиления, либо спрятали от греха подальше, пока не поймут, почему взбесился мамонт. Как только я появился в поле зрения орка, он замахал руками, подзывая меня. Радостная улыбка на клыкастой морде меня даже несколько смутила, учитывая, что я собирался проделать.

— Але, Мумба-Юмба! — Гриндуум аж подпрыгивал от нетерпения. — Тьфу, то есть абориген, шуруй сюда.

Я изобразил улыбку, не реагируя на тупые оскорбления и сканируя округу на предмет ненужных свидетелей.

— Ну, шустрей давай! Че там за шухер?

— Бунт пролетариата против империалистских капиталистов.

Я широко развел руки, демонстрируя дружественные намерения, но орк и не ждал подвоха, переваривая услышанное. Его грубое «че?» застряло в горле, когда я быстрым движением ткнул его в подмышку ножом с парализующем ядом.

«В Эфире! Вы напали на игрока без объявления войны. Ваша карма понижена. В случае продолжения агрессии или в случае смерти игрока вы получите статус убийцы. Любой игрок сможет убить вас без штрафа к карме».

Да что ты говоришь! Какие мы, блин, обидчивые…

Вместе с системным сообщением перед глазами у меня повисла красная пелена. Гриндуум хрипел и вращал глазами, пытаясь пошевелиться или хотя бы позвать на помощь. Возможно, ему даже было страшно, а я пожалел, что отсюда не дотащу его до борделя, до той самой конструкции, где он так заботливо держал меня до прихода Райпера.

Я подхватил оседающее тело и торопливо поволок его в проулок. Даже вспотел — еще один бонус от оцифровки, только теперь со знаком минус. Игроки не потеют, лишь теряют выносливость. Я же теперь взмок так, что даже шея зачесалась.

Хрен с ней, с этой кармой. Бросив тушу орка в проулке, добавил ему парализующего яда. Вдруг на такую кучу мяса требуется повышенная доза? Потом не удержался и несколько раз с размаху пнул его по голове.

«В Эфире! Вы напали на игрока без объявления войны. Ваша карма понижена. В случае продолжения агрессии или в случае смерти игрока вы получите статус убийцы. Любой игрок сможет убить вас без штрафа к карме».

После каждого оповещения системы я бесился и бил снова. Остановился, только когда мы оба оказались в красном секторе — орк по состоянию здоровья, а я по состоянию кармы. Но его проняло. Такой сильный, важный, из крутого клана лежал сейчас и поскуливал, а мелкая туземная тумба-юмба втаптывала в грязь его крутую броню со знаком Хранителей.

— А вот теперь поговорим. — Я присел на корточки и приставил нож к его глазу, — Сейчас тебе полегчает, но если дернешься или хоть моргнешь, то все повторится. Подлечу тебя, а потом буду по кусочку резать. Ты большой, тебя надолго хватит. В городе бунт, все твои немного заняты, так что думай пока.

Любой игрок с крупицей мозга не стал бы это терпеть, а сам бросился бы под нож и ушел на перерождение, но крупицы мозга — это было не про Гриндуума. Минут через пять он зашевелился и даже попытался отползти, отворачивая голову, но получил легкий удар рукояткой ножа по лбу и замер.

— Ты кто? — чуть слышно, с трудом шевеля разбитыми губами, просипел орк.

— Привет пришел передать. Ты давеча девушку в борделе хотел попользовать. — Я чуть приподнял нож. — Не мычи, моргни два раза, если вспомнил.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

«В эфире! Вы нарушаете сценарий отыгрыша персонажа, штраф опыта: минус 20 очков. Текущее значение: минус 2 570 очков.

Внимание! При достижении отрицательного баланса в 3 000 очков вы будете изгнаны из гильдии за нарушение контракта отыгрыша охотника на монстров. Срочно вернитесь к месту отыгрыша контракта и обратитесь за новыми инструкциями к главе гильдии монстроловов».

Да что ж такое-то! Я задумался, подсчитывая, сколько я еще могу нарушать, и чуть не упустил Гриндуума. Не получив от меня никакой реакции и устав уже моргать, аж глаза заслезились, он опять попытался отползти.

— Молодец. Вижу, вспомнил. — Я отмахнулся от системного сообщения. — Ты тогда отправил два послания. Моргни, если да. Хорошо, одно в службу поддержки, другое Максу Джефферсону. Что было потом?

— Почти сразу письмо прилетело. — Орк чуть приподнялся, сплюнул кровь и кончиком языка потрогал обломленный клык. — Предложили придержать телку за вознаграждение. Капец тебе, Мумба-Юмба, не знаешь, на кого прешь…

Я оборвал его угрозы коротким тычком в кадык и скинул посыпавшиеся системные сообщения:

— Дальше что?

— Спросили, где я. Сказали, мол, телка под кислотой. Все что бормочет, не слушать.

— Подожди, а Макс что ответил?

— Так…

Сначала я услышал окрик, а спустя мгновение — свист летящих предметов и чавкающий звук ударов. Почувствовал боль и принял сообщение об уроне. Гриндуум получил сюрикеном в висок и уже отлетал на перерождение, маловато я ему жизни оставил. Мне в плечо воткнулись сразу две звездочки, полоска жизни моментально стала желтой. Еще два сюрикена звякнули о стену.

— Живым брать, сказал. Хер ли ты веером лупишь? — В проулке стояли трое. Не Хранители, а, похоже, наемники, по классу ассасины. Вожак как раз дернул за руку подручного, собиравшегося сделать второй залп, и достал из-за спины короткую шоковую дубинку. — Живым он дороже, работаем аккуратно.

Я даже не стал прикидывать шансы и, игнорируя боль в онемевшей руке, бросился прочь от них. Первая мысль была — бежать к страже, в черте города она должна за меня заступиться. Потом даже смешно стало — честный гражданин, который только что пытал другого игрока, собирается жаловаться на беспредел убийц. Впрочем, могло бы прокатить, если бы не висевший надо мной знак подозрительной личности, полученный за мамонта. Для стражи желтый, для игроков красный, осталось только найти, для кого буду зеленым…

Я петлял переулками, иногда оставляя капканы за спиной, но вреда они не причинили, только чуть замедлили преследователей. Выскочил на площадь в надежде смешаться с бунтующими, но все уже было кончено. Толпа рассосалась, в клетках Хранителей сидели побитые игроки (вроде видел их возле мамонта в самом начале), другие метлами убирали мусор. Мамонт лежал, подогнув под себя ноги, и катал хоботом чей-то пустой шлем, не реагируя на механиков, что-то чинивших у него в боку.

Я не успел затормозить и теперь оказался, как мне почудилось, на самом видном месте на площади. Словно в замедленной съемке без звука, все обернулись на меня — даже мамонт. А за моей спиной раздался крик ассасинов: «Всем стоять! Этот задохлик наш»!

Но вышло иначе. Мамонт вскочил, воинственно поднял хобот и, затрубив, бросился на меня. Стражники отвернулись от клеток и, сформировав некое подобие клина, двинулись в мою сторону, а игроки побросали метлы и достали оружие. Здоровой рукой я раскрутил «кулак обезьяны» — хоть кого-нибудь, но заберу с собой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я уже чувствовал запах машинного масла — кто бы мог подумать, что мамонты такие злопамятные. Но все равно спасибо ему — остальные притормозили, боясь попасть под бивни. Я лихорадочно огляделся — и заметил канализационную решетку с торчащими из нее зелеными когтистыми пальцами. Кто-то снизу пытался вытолкнуть ее.