Нибиру. Пробуждение - Игорь Михалков

— С вами все нормально? — спросил Антон. — У вас что-то с сердцем?

— Сейчас идет война, — хрипло выдавил тот. — Ужасающих масштабов война между частью наших спецслужб и сторонниками мирового правительства. Причем мы даже не знаем, кто противостоит нам, а наши противники не догадываются, что исполняют чужую волю. Вы упоминали телевидение. Это одно из главнейших орудий нашего врага. Нас оболванивают, одурачивают и связывают грязными путами политики и экономики. Их задача — подчинить нас своим ценностям и ввести в игру на своем поле. Вы хотите жить не как свободный человек, а как заложник чьей-то злой воли? Кх-х-х…

При виде того, как нежданный гость внезапно схватился за горло и упал лицом вниз, Антон остолбенел. А офицер уронил голову на столешницу, на его скулах взбугрились темные вены, левая бровь оказалась рассечена. По истертой картонной папке на полированную столешницу и на пыльный паркет покатились горошинки крови. Спина изогнулась правильной дугой, задрожали в конвульсиях плечи.

— Павел Геннадиевич? — позвал, растерявшись, Антон.

Он по-прежнему не сдвинулся с места, намертво вцепившись в подлокотники кресла. «А если те двое амбалов войдут сюда и подумают, что это я с ним что-то сделал?» Выдавил, глядя на потемневший от пота воротник рубашки, словно удавкой сжимающий горло полковника:

— Какие только психи не работают на государство. Пересажать бы вас всех по уютным дурдомам, взамен поставив нормальных трудолюбивых людей. Может, тогда работали бы, а не искали мировое пра…

— Антошка, — внезапно севшим, едва слышимым голосом произнес «припадочный». — Антошка, ты где?..

Зрелище было не из самых приятных. Полковник не сменил позу, но неестественно — любой другой давно взвыл бы от боли — вывернул шею и, выкатив покрытые кровавыми жилками глаза, уставился на Аркудова. Зрачки превратились в крошечные точки, едва заметные на грязно-сером фоне роговицы. Не глаза — пятна, а в них бездушная пустота.

Ученый задохнулся в испуге. Не будучи медиком и совершенно не зная, что делать в подобных ситуациях, он запаниковал. Лучшим вариантом показалось напряженно обронить:

— Да здесь я, Павел Генна…

— Послушай меня, Антошка, — тем самым хриплым голосом известил полковник. Слова звучали глухо, казалось, они доносятся из невероятно глубокого колодца. — Этот урод не говорит тебе всей правды и отчасти врет, но опасаться его не стоит.

— Какой урод? — В этот момент Антон был готов сигануть через стол, отшвырнуть силовика со стула и выскочить в дверь — авось автоматчики прозевают.

Ну не в окно же прыгать — третий этаж!

— Ты говорил не с настоящим Павлом, — не сводя с ученого пугающих глаз, пояснил полковник. — Он ген-изменен, его разум и тело больше не подчиняются ему. Но все, о чем он рассказывал, — правда. Пусть без доказательств и фактов. Но правда. Мир никогда не принадлежал людям. Все мы — выведенный из пробирки результат противоестественных опытов. Мы — животные, уготованные на убой для Них!

— Кого? — шевельнул пересохшими губами Антон.

Каким бы невероятным ни было происходящее, но оно происходило. Здесь. Сейчас! На самом деле.

— Ты даже не представляешь, чего мне стоило вернуться сюда. Сколько перенести… Вернуться с Ретранслятора невозможно, а все ж сумел. Меня не сожрали, Антошка… — стонал полковник. — Скоро за тобой придут те — другие…

— Да кто же? — Ученый почувствовал, как на затылке шевелятся волосы.

Что-то было в интонациях полковника. Что-то знакомое. И… родное.

— Он не соврал. Они действительно контролируют все и везде. Мир уже подготовлен к Возвращению, остались считаные месяцы… Они как вампиры, Антоха. Пьют нашу жизнь, сжигают наши умы. Но есть и те, кто противостоит Им. Павел много лет сражался, чтобы не допустить Их торжества. Своими, жестокими методами, часто бесчеловечными. И я согласен с ним: лучше жить хоть как-то, чем не жить совсем. За Ретранслятором нет ничего, ты растворяешься…

Антон никак не мог оправиться от оцепенения. Затылком чувствовал холодную стену кабинета, в груди отчаянно стучало сердце — все происходит наяву. Искаженный голосовыми связками полковника, с детства знакомый голос раздирал все Антоново естество:

— Сделай вид, что помогаешь Павлу. У него есть все ресурсы, чтобы найти Систему. Возможно, с ее помощью тебе удастся предотвратить их возвращение. Запомни: ищи по правую руку от Солнца и иди от нее к первому, кого удостоили вознестись на орлиных крыльях… Код дневника очень прост, ты без труда расшифруешь его. Если не сумеешь обнаружить Систему, по координатам найди Убежище и утащи туда жену и дочку. Спрячьтесь. Не выходите оттуда до того, как Они уйдут. Но все же попытайся, используй Павла и стань третьей силой в их войне. Тебе помогут…

Антон не выдержал. На столе перед ним, истекая потом и роняя слюну, в оболочке другого человека был…

— Папа! Ты же умер, — ученый бросился к полковнику и обнял его за плечи. — Это ты, папа?! Я узнал. Не понимаю, как такое может быть, но это же ты! Ты прости меня, папа. Я ведь давно хотел приехать, извиниться… Прости, отец!

— Они уже очень близко. Если не успеть, сюда придет забвение, и грядущего не будет. Тогда спрячься вместе со Светой. Крылатые змеи… — Полковник неподвижно лежал, не смыкая век и почти не шевеля губами. — Расшифруй дневник, Антоха… И… это ты прости меня. Я жалею о годах, проведенных без тебя… — Зрачки существа, назвать которое человеком Антон уже не мог, на какое-то мгновенье словно блеснули — увеличились и снова превратились в черные точки. — Прощай. Я так рад, что мы смогли попрощаться… Ретранслятор забирает меня…

— Папа…

Руки полковника ожили. Будто существуя отдельно от тела, они согнулись в локтях и хлопнулись ладонями о стол. Распрямились, поднимая безвольно склоненную голову и плечи. Изо рта вывалился язык.

Антон отскочил, дрожа всем телом. Полковник некоторое время сидел, елозя лбом по бумагам. Следом за рассеченной бровью тянулся кровавый след.

— Дать вам салфетку? — порылся в карманах ученый.

— Что? — потряс головой ген-измененный. Зашипел от боли, прижал пальцы к ушибленному лбу. — Мне стало плохо?

— Хуже некуда. — Антон был спокоен и обходителен. — Вы так эффектно упали в обморок — любая девица обзавидуется. Я даже испугался: ну неужели мы не закончим увлекательную беседу на тему козней мирового правительства.

— Так… — Гость шумно задышал и поправил воротник рубашки. — На чем мы остановились?

— На том, что всех правителей необходимо поставить к стенке и расписать им задницы из пулеметов.

— Про вашего друга я спрашивал?

— Какого друга? — насторожился Антон.

— Малые крохи информации, которая осталась от вашего отца, были украдены несколько дней назад неким Валентином Лихутовым. Вы его знаете?

— Да. Мы несколько раз переписывались с ним по Сети. Умный парень, ведет какой-то уфологический блог, интересуется историей. Кстати, он и с отцом моим общался когда-то. Не на тему мировых заговоров, а что-то насчет летающих тарелочек.

— Вам известно, что Валентин Лихутов помимо интереса к истории и археологии был одним из лучших хакеров современности?

— Был?

— Он покончил с собой, когда мы приехали к нему, чтобы конфисковать документы. Предполагается, наш противник хорошо заплатил хакеру или даже взял над ним контроль, только чтобы уничтожить данные.

Скрывая волнение, Антон зашагал по комнате. За поясом холодил отцовский дневник, вовремя спрятанный от греха подальше. Папа, каким-то образом вернувшийся с того света, оставил сыну последнее прости. Почему оно столь загадочно и от него становится больно в груди?

— А что означает «взял над ним контроль»? Вы имели в виду, что Валентином могли управлять без его ведома? — спросил ученый и не удивился, услышав ответ.

— Мы полагаем, что наш противник обладает сверхсовременными технологиями, позволяющими влиять на сигналы человеческого мозга. Проще говоря, их загадочная Система делает из людей бездушные машины.

В памяти Антона возникло упоминание о «ген-изменении». Происходящее закружилось, складываясь в невозможный для реальности калейдоскоп, полный неизвестности. Крепчало желание стремглав броситься вон из квартиры, подальше от пугающего полковника и его людей, подальше от загадок отца, поближе к дочке и любимой работе. Ученый больше не хотел и слышать о всемирном правительстве и тайной войне. Домой. По дороге выбросить дневник в урну и позабыть о какой-то Системе и ее носителях. Пусть все вернется на свои места.

— Извините, Павел Геннадиевич, — едва вымолвил Антон. — Я не хочу вам врать. Меня очень пугает эта тема. Особенно упоминания о древней сверхцивилизации, возможность существования которой я не отрицаю, но принять не могу. Ее в природе быть не может. На сегодняшний день вся древняя история разложена по полочкам и обсуждению не подлежит. Давайте лучше забудем о нашем разговоре и вернемся каждый к своей работе. Я — на кафедру, а вы — к поимке шпионов, врагов государства или этой вашей войне.