Конрад Аденауэр - немец четырех эпох - Всеволод Ежов

Главный козырь в борьбе за суверенитет Аденауэр усматривал в западноевропейской интеграции. Создание европейских структур и подключение к ним Федеративной Республики неизбежно поставит ее на равноправную основу с другими странами. А тогда с такой же неизбежностью встанет и вопрос об отмене оккупационного режима.

Союзные державы поддержали линию Аденауэра. На конференции в Лондоне в мае 1950 года министры иностранных дел США, Англии и Франции заявили о стремлении вернуть Германию в семью свободных народов, освободить со временем от всякого контроля и полностью восстановить ее суверенные права. Наличие войск трех держав в Федеративной Республике объясняется не столько целями оккупации, сколь необходимостью оборонных мер в связи с наращиванием военной мощи на Востоке.

Примерно в это же время произошло важнейшее событие, положившее начало реализации европейской интеграционной политики и международной деятельности ФРГ. Во дворец Шаумбург явился посланник французского правительства с пакетом, который просил немедленно вручить канцлеру. В нем содержалось предложение министра иностранных дел Франции Робера Шумана о создании Объединения угля и стали между Федеративной Республикой и Францией, открытого для других стран.

Аденауэр ознакомился с содержанием пакета и тут же дал положительный ответ.

Суть плана Шумана заключалась в следующем: устанавливается наднациональное управление производством угля и стали, их поставками на одинаковых условиях на рынки Франции, ФРГ и тех государств, которые присоединятся к Объединению, а также совместным экспортом в третьи страны. Ликвидируются таможенные пошлины, вводятся единые тарифы на перевозки.

Давая быстрый ответ, канцлер не провел консультаций с министрами, с партнерами по коалиции, не выдвинул никаких условий и возражений по предложению французов. Всю ответственность взял на себя.

К французам и немцам сразу же присоединились Италия, Бельгия, Голландия и Люксембург. На первой конференции Европейского объединения угля и стали (ЕОУС) в Париже в июне 1950 года участвовали шесть государств.

План Шумана давал несомненную выгоду Федеративной Республике: без особых решений ликвидировался международный контроль над Рурской областью. Отпадали французские претензии. Рур полностью возвращался немцам. Аденауэр хорошо понимал значимость этого момента, но не выпячивал его, чтобы не задевать самолюбие французов.

Робер Шуман и Конрад Аденауэр установили хорошие личные контакты. Француз свободно говорил по-немецки, что дополнительно способствовало взаимопониманию. Они одинаково оценивали перспективы европейского развития. Франция отказывалась от ущемления политических и экономических возможностей Федеративной Республики и переходила к политике тесного сближения с ней.

Оба деятеля исходили из того, что концепция европейских замкнутых суверенитетов изжила себя и стала тормозом общественного развития. К узости национальных рынков и ограниченности инвестиционных возможностей добавлялась опасность национализма, тоталитаристских и милитаристских тенденций. Европа имеет единую цивилизацию, покоящуюся на наследии античного мира и эпохи Возрождения, христианства и традициях парламентской демократии. Экономическое объединение с его конкретными преимуществами — шаг к политическому сближению, к образованию таких структур, которые позволят Европе занять достойное место в современном мире.

Социал-демократы в бундестаге выступали против ЕОУС. Шумахер назвал принятие плана Шумана второй капитуляцией, шесть лет спустя после окончания войны. Он усматривал в нем лишь ограничение немецкого суверенитета, а включение Федеративной Республики в европейские организации оценивал как фактор, мешающий сближению частей разделенной Германии и их воссоединению.

Аденауэр без труда убедил своих сторонников в бундестаге, да и не только их, что участие в европейских структурах ведет лишь к равноправию немцев на европейской и мировой арене, к активизации международной деятельности страны. Воссоединение возможно только в рамках сильной и интегрированной Европы. Бундестаг одобрил участие ФРГ в ЕОУС, как и вступление Федеративной Республики в Совет Европы, не вняв протестам социал-демократов.

Англия не присоединилась к ЕОУС, ибо ее экономические интересы лежали в странах британской империи в большей степени, чем в Европе. Аденауэр сожалел об этом, считал, что европейская интеграция могла бы развиваться более успешно с английским участием. В беседе с членом британского правительства лордом Гендерсоном, посетившим Бонн, Аденауэр особенно остановился на выгодах ЕОУС для Англии. Гендерсон согласно кивал головой, но просил не забывать о том, что Англия участвует в наднациональных организациях государств британского содружества.

— Кто хочет сделать омлет, должен разбить яйца, — сказал Аденауэр, убежденный в значимости европейских дел.

— Англия уже запечена в один омлет, и он больше европейского, — возразил Гендерсон.

Канцлер не забывал, что все политические и экономические шаги Федеративной Республики нуждаются в одобрении трех оккупирующих держав. Он поддерживал хорошие контакты с Верховными комиссарами, мнение которых оказывало решающее воздействие на отношение их правительств к Бонну.

Английский комиссар Кирпатрик ценил Аденауэра как опасного, но приятного собеседника, который постоянно стремится добиться каких-нибудь уступок, но делает это вежливо и корректно. Однажды на приеме к беседовавшим Аденауэру и Кирпатрику подошел знаменитый полководец Монтгомери.

— Много ли неприятностей доставляет вам этот парень? — спросил маршал, указывая на комиссара.

— Вполовину меньше, чем я ему, — быстро ответил Аденауэр. Монтгомери рассмеялся и поднял бокал, приветствуя меткую реплику.

Английский комиссар считал канцлера блестящим тактиком и потому при всей доброжелательности сохранял постоянную настороженность. Он заметил, что на переговорах Аденауэр сидит прямо, как будто проглотил шомпол, высказывает аргументы подчас с юмором, но иногда поддается гневу и не удерживается от резких замечаний. В один из таких моментов Кирпатрик сказал, что гневное возбуждение плохо сказывается на здоровье. Аденауэр, успокоившись, ответил: наоборот, так сохраняется молодой задор.

Легче всего Аденауэру давались разговоры с Франсуа-Понсэ. Невысокий, полноватый, одетый как денди, остроумный и свободно говорящий по-немецки, французский комиссар охотно полемизировал с Аденауэром. Они обменивались острыми репликами, утонченными язвительными замечаниями. Всегда корректно, с улыбками. Обычно оставались довольны друг другом и искали новых бесед.