Тайны Сикорских (СИ) - Троянская Мария

— Я должен попросить у тебя прощения, Кать.

— А? — женщина вынырнула из своих мыслей.

— Это из-за меня было совершено нападение вчерашнее, — Сикорский признавался открыто, беря ответственность за случившееся. Так поступают только сильные личности. Но Катерина была не в том состоянии, чтобы оценить этот шаг по достоинству.

— Не понимаю.

— Я направился к Еве вчера. И она почувствовала мое присутствие. Это ее взволновало и подтолкнуло к активным действиям — побегу.

Кате хотелось спросить, зачем призрак рискнул и отправился так далеко, но боялась услышать ответ. Не рискнула бы она всем, чтобы еще раз увидеть любимого человека? Устояла бы перед соблазном?

— Ева уже давно не человек. Я должен был это учесть. Прости, она вырвалась на свободу, почувствовав мое присутствие, и сразу же отправилась ко мне в спальню. Там была ты и… Ты сама знаешь, чем это закончилось.

Сикорский говорил, не теряя собственного достоинства, не скатываясь в оправдания. Будто совершил оплошность — и извинялся за последствия.

— Прости за мою самонадеянность, — продолжил мужчина. — Это все очень опасно. Надя, пропавшая служанка. Думаю, до тебя доходили слухи о ней. Так вот, ее больше нет, и поспособствовала ее исчезновению с лица земли Ева.

Катя резко встала. Захотелось пить. Жадно глотала воду, ведь жидкость должна вымыть отраву из организма? Этот дурман, который терзает мозг, прогнать чувства, которые не должны возникать. Ведь почвы для них не было, ведь так? Призрак, с которым ее связывает больше, чем с реальным человеком, он ведь не настоящий Сикорский.

И какое право она имеет привязываться к нему? Или испытывать ревность? Он что, подавал повод? Сикорский реальный оставался для нее хозяином, отдаленным и отчужденным. Поцелуй и даже проведенная вместе ночь — это дань обстоятельствам, но никак не его собственное желание. Призрак же не выказывал к ней ничего, кроме дружеских чувств, которые не могли не появиться между двумя существами, связанными так тесно.

Нет, это все действие зелья. Еще смуту вносит приезд Володи. Как еще недавно хотелось услышать от него слова «люблю», «это все я делаю ради вас». Катя услышала их. Но не поверила. Не то время, не то место, чтобы обсуждать, что и почему. Да и обида и уязвленная гордость пока слишком застилают разум болезненной пеленой.

Сейчас это все неважно. Нужно решить, что делать дальше. Как жить. И рассчитывать лучше только на себя. Но она не будет это сейчас обсуждать с призраком. И упрекать его за оскорбленные проведенным обрядом чувства тоже не станет. Если Артем вынужден поддерживать приятельские отношения со своим главным врагом, даже после предательства — неоднократного, то что в его понимании значит ритуал? Пшик. Надо — значит надо. Это Катя уши по наивности напридумывала себе того, чего нет и быть не может.

— Так значит, Евгений твой враг номер один? Это он стоит за всеми нападениями? — сменила тему Катя. — Ты знал это все это время?

— Нет. Я думаю, что явление призрака не вызвано деятельность. Фельдмана. Такая вероятность есть, но очень маленькая, — ответил Артем.

— Почему ты так считаешь? — удивилась Катя.

— Объясню, когда буду уверен. Пока не хочу грузить твою хорошенькую головку лишней информацией. Тебе стоит отдохнуть, — мягко ушел от ответа призрачный собеседник. Женщина фыркнула, услышав комплимент, но развивать тему не стала. Ей действительно стоит привести свои мысли в порядок.

Глава 28. Исповедь

Катя утонула в белокурых волосах. Окуталась ароматом легкого парфюма. Ксения не скупилась на объятия.

— Я так счастлива! Ты прошла инициацию, ты часть нашего клана! Как я рада, что именно Артем провел обряд. Теперь мы часть одной семьи, — тараторила девушка. Она округлилась, потяжелела, ее черты стали мягкими, женственными. Беременность украшала Ксению, превращала из кокетливой легкомысленной представительницы золотой молодежи в молодую женщину, прекрасную в своем состоянии.

Звон разбитой посуды привлек внимание. Яна стояла с открытым ртом, поглощая сенсационную информацию. Сикорская, прилетев, почти с порога спустилась на кухню поприветствовать помощницу кухарки.

Нет, дом полнился слухами о таинственной незнакомке, которую сам старший Сикорский избрал для проведения обряда. Но мало кто из слуг обладали всей необходимой информацией, подавляющее большинство служащих толком не понимало, что за сборища проводятся в доме и какие последствия собраний. Слухи слухами погоняли. А тут подтверждение того, что Артем Николаевич провел ночь в спальне одной из гостей, да еще какой-то обряд с ней проводил! И вишенка на торте — избранницей хозяина оказалась относительно новенькая тихоня служанка!

Ксения окинула Яну взглядом, под которым девушка сразу же вспомнила свое место, подобрала отвисшую челюсть и хотя бы сделала вид, что не подслушивает.

Сикорская подмигнула Кате, шепнув:

— Скоро об этом будет знать весь дом. Ну да ладно, рано или поздно узнали бы. Пойдем, поговорим наверху.

— У меня работа, я не могу так просто пойти, — засомневалась Катя.

— Я же твой работодатель. Приказываю пойти со мной выпить чаю, — игриво хихикнула Ксения.

Катя сняла передник и послушалась подругу. Она не одобряла решения Сикорской приехать домой, ведь брат не просто так спрятал ее подальше. Но упрекать не стала — Ксюше еще предстояли нагоняи от обоих братьев за самоуправство и подвергание себя и ребенка опасности.

— Ой, а давай с нами поужинаешь. Куча гостей в доме. Перед обрядом мужчин званый ужин. Иди переодевайся! — фонтанировала идеями Ксеня.

— Я не думаю, что это уместно, — засомневалась Катя.

— Да брось! Гулять так гулять!

Когда же Катерина переоделась в строгое черное платье, красивыми локонами уложив волосы, и спускалась к ужину, кто-то больно схватил ее за локоть и потащил в ближайшую свободную комнату. Очутившись в небольшой спальне, обставленной в классическом стиле, Катя попыталась выдернуть руку, вырваться из цепкой хватки. Володя сразу же ее отпустил.

— Что ты себе позволяешь?! — возмущенно зашипела Катя, растирая руку. Муж так сильно схватил ее, что от пальцев могли остаться синяки.

— Обряд проводил Артем? Да?!

— Какое тебе дело. Займись Кариной, — обрубила женщина и попыталась выйти из помещения. Вова перегородил ей дорогу, взяв за плечи. Он был в ярости. Таким Катерина еще его не видела за всю совместную жизнь.

— Кариной?! Она мне никто. Это моя работа — быть с ней.

— Ну иди и работай! — брызнули злые слезы.

— Давно ты знакома с Артемом? Он отослал меня на эту работу, чтобы вы могли спокойно общаться за моей спиной!

— Что за бред ты несешь?! Ты себя слышишь?!

Мужчина спокойно выдохнул, беря себя в руки. Разум взял верх над эмоциями.

— Катя, послушай… Я работаю на Сикорских. Я получил задание втереться в доверие в семью Карины…

— Что?! Я не знала, что ты работаешь на них! Как давно ты ведешь двойную жизнь?!

— Пойми, я не мог сказать тебе: «Катя, я работаю на одаренного, обладающего сверхъестественными силами». Что ты хотела от меня услышать?! Это?! Я оберегал вас с Лизой, как мог! Вам не нужно было макаться в это дерьмо!

Володя выругался. Катя, несмотря на полыхающую ярость, понимала, что слова мужа имеют смысл.

— И поэтому ты решил замутить с Кариной! Отличный выход! Бросить нас без единого предупреждения, без единой весточки, без копейки денег и заняться романом с красоткой! Отличная работа! Я бы тоже так работала. Свалил — и ответственности ноль!

Разговор шел на повышенных тонах. Оба собеседника обливали друг друга накопившейся обидой, горечью, бросались комьями недоразумений и швыряли обломки предательств.

— Я оставил вам сбережения.

— Я потратила все до копейки на твои поиски! Мы практически голодали!

— Прости… — горечь сквозила в голосе Володи. Он мягко опустил руки на плечи Кати, попытался привлечь к себе, но та увернулась. Тогда он просто взял ее за плечи и пристально глядя в глаза начал говорить, пытаясь как можно яснее донести смысл. — Ты не понимаешь, я должен был так поступить. Для вас я обязан был умереть. Если бы где-то протянулась между нами ниточка, если бы кто-то прознал о моей ахиллесовой пяте, вас бы в живых уже не было! Ты не подозреваешь, что за человек отец Карины. Они могут считывать мыслеобразы, а я резистентный к этому, поэтому Артем не мог послать никого, кроме меня.