Курдские сказки, легенды и предания - Народное

— Бог мой, кому же мне говорить, коли я здесь одна!

Прошла и эта ночь. Наступило утро над присутствующими и над ними тоже.

Встал Вазир Али, позавтракал, сел на Сева Селинга и уехал.

Вошел Мирза Махмуд в дом, рассказала ему жена обо всем, что узнала.

— Вот теперь он правду сказал, ― обрадовался Мирза Махмуд.

— Дорогой мой, тебе надо подготовиться, позвать людей и заполучить коня.

Простился Махмуд с женой, сел на коня и вернулся к зятьям. Рассказал он им о морской кобыле и добавил:

— Времени осталось мало, пора нам собираться в дорогу.

Мирза Махмуд, медведь, волк и орел пришли к морю, спрятались и стали ждать, когда морская кобыла выйдет жеребиться.

Прошел день. Море покрылось волнами, волны расплескались, расступились, и действительно морская кобыла вышла на берег. Все четверо тут как тут. Только показались передние ноги жеребенка ― волк их сразу подковал, вышла голова ― орел уздечку накинул, вышло туловище ― медведь лапами удержал его, накинули на него седло и затянули подпругу, а когда вышли задние ноги, медведь подхватил их, а волк подковал.

Сел орел на жеребенка, и тот трижды взлетел под облака. Видит мать ― конь остался жив, спросила у Мирзы Махмуда:

— Ну, черноголовый, объявляй свое желание, я выполню его.

— Это и было мое желание, ― отвечает Мирза Махмуд. ― Вот только твой хромой сын, Сева Селинг, совершает много зла, уничтожает все на своем пути, а повелевает им его хозяин.

Подозвала она к себе жеребенка и приказала:

— Скажешь Сева Селингу, что мать велит сбросить всадника на землю и растоптать.

Потом обернулась к Мирзе Махмуду и его спутникам:

— Спасибо вам, мой сын остался жив, а ведь до сих пор все мои дети превращались в прах.

Сказала и исчезла в море. А Мирза Махмуд и его зятья отправились на остров. Приехали они во владения Вазира Али. Конь Мирзы Махмуда заржал, а Сева Селинг сразу ослабел. Всадник удивился.

— Божье создание, что с тобой?

— Я слышу голос моего брата.

Тут конь заржал во второй раз.

— Да, голос моего брата, ― обрадовался Сева Селинг.

Когда конь Мирзы Махмуда заржал в третий раз, Сева Селинг сбросил всадника и растоптал его. Подошел Сева Селинг к брату. Брат сказал:

— Сева Селинг, ты много зла совершил в жизни, остановись.

Преклонил Сева Селинг голову перед братом. Мирза Махмуд посадил на Сева Селинга жену, сам сел на его четвероногого брата, и пустились они в обратный путь. Погостили немного у зятьев и поехали дальше. Может, день, может, месяц они ехали, но доехали до городских ворот. Мирза Махмуд говорит жене:

— Нехорошо будет, если мы просто так войдем в город.

Подозвал он одного мальчика, дал ему золотой и велел:

— Иди поздравь падишаха. Скажи, что зать с дочерью вернулись с острова за семью морями, чудесный конь Сева Селинг и его младший брат целы. Пусть народ выходит нам навстречу.

Обрадовался падишах доброй вести, вместе с зятьями и братьями Мирзы Махмуда, с музыкантами и певцами вышел встречать его.

И устроил им падишах свадьбу. Семь дней и ночей она длилась, семь дней и ночей били в даф и играла зурна.

Они достигли исполнении своих желаний, достигнете и вы желаемого.

14. Мирза Махмуд и три девы

* Зап. в марте 1971 г. от Ахмеде Агита (32 года) в совхозе Норакерт Эчмиадзинского р-на АрмССР.

Опубл.: Курд, фольк., с, 333.

Когда-то жил падишах, и был у него сын тридцати лет, неженатый.

Как-то кази и везир пришли к падишаху и сказали:

— Эфенди, почему ты не женишь своего сына? Ведь ты ― наш падишах, а Мирза Махмуд ― твое единственное дити.

Ответил на это падишах:

— Я-то хочу, чтобы он женился, но, если он сам не хочет, что я могу поделать? Поговорите с ним, может, вы уговорите его.

Вечером падишах, кази и везир позвали царевича, расселись все в ода́187, разговорились.

— Падишах, пора женить сына, ― сказали кази и везир.

— Да разве я против? ― стал оправдываться падишах.

Долго все трое уговаривали сына падишаха. Наконец ои согласился:

— Что ж, отец, раз ты хочешь, я женюсь. Дай мне сорок всадников, поеду в другие страны, там и женюсь.

— С радостью, свет моих очей, ― воскликнул отец.

Выдал падишах сыну сорок всадников и сказал на прощание:

— Поезжай и поступай так, как подсказывает тебе сердце.

Пустился сын падишаха в путь. Долго ли ехал, коротко ли, много времени прошло, доехал он до одного города. Царевич сказал своим спутникам:

— Вы пока ставьте шатры, а я поеду в город, осмотрю его и вернусь.

Поскакал он в город, а там бой идет. Пошел он к одной старухе:

— Салам-алейкум, матушка!

— Алейкум-салам!

— Не примешь гостя?

— Гость ― от бога, отчего не принять?

— Матушка, а что тут происходит, что за война у вас? Скажи-ка мне, чтобы и я знал.

— Сын мой, что мне тебе сказать? Война ― из-за дочери падишаха. Зовут ее Гулизар-ханум. Сын соседнего падишаха пришел сватать ее. А падишах не отдал ему свою дочь, вот и началась война.

— Через час я снова приду сюда, ― сказал юноша и ушел.

Вернулся он к своим всадникам и приказал:

— Собирайте свои шатры, палатки, навьючьте верблюдов и верблюжат и возвращайтесь в город моего отца. Я остаюсь здесь.

Ответили ему всадники:

— Это не дело, падишах спросит нас, почему мы без тебя вернулись. Что мы ответим?

— Не ваше дело! Я вам приказываю вернуться. Скажите падишаху, что Мирза Махмуд женится, ― настаивал царевич.

Всадники пустились в обратный путь. А сын падишаха вернулся в дом старухи и остался ночевать в ее доме.

— Матушка, я твой сын, ты моя мать, ― сказал он ей.

— Пусть будет по-твоему, свет моих очей, разве я против такого сына?

Наступило утро над присутствующими, над ними тоже. Встал Мирза и отправился туда, где шел бой. Был он человеком храбрым, врезался в самую гущу битвы, до вечера бился, а стемнело ― вернулся к старухе.

А бойцы разошлись по домам. Вечером пришли они к своему падишаху. Спросил их повелитель:

— Народ мой, что сегодня было, чего не было?

— Жестокая была битва, ― отвечали воины, ― но бог послал нам всадника, да какого! Он один рубился так, что нас и не видно было.

— Кто же он? ― удивился падишах. ― Из нашего города или чужестранец? Вы не спросили его?

— Ей-богу, будь в здравии, падишах, мы не спросили. Мы вернулись к себе, а куда он уехал, не знаем.

— Завтра, когда битва утихнет, скажите ему, что падишах зовет его к себе. Приведите его ко мне.

Наступило утро над присутствующими, и над ними тоже. Выехали воины на битву. И снова неизвестный юноша врезался в гущу битвы. Насмерть сражались воины, счастлив был тот, кто в тот день не выходил из дому. Вечером Мирза Махмуд повернул было коня, чтобы уехать, но всадники остановили его:

— Добрый юноша, падишах хочет видеть тебя, просим тебя пожаловать во дворец.

— Но я не должник падишаха, хлеб падишаха я не ел, воду его не пил, зачем он зовет меня? ― возразил Мирза.

— Ей-богу, откуда нам знать, для чего он тебя позвал? ― удивились воины.

И все-таки Мирза Махмуд отправился во дворец падишаха.

— Салам-алейкум! ― поздоровался он.

— Алейкум-салам! ― отвечал на приветствие падишах.

— Вот он, этот юноша, ― сказали воины повелителю.

— Добро пожаловать, юноша, садись, пожалуйста, рядом.

— Будь в здравии, падишах, зачем ты меня позвал? ― спросил Мирза.

— Добрый юноша, почому ты воюешь на стороне моих людей? Чей ты сын? Откуда пришел и куда путь держишь?

Не растерялся юноша, ответил:

— Будь в здравии, падишах, я сын падишаха. Нынче мне исполнилось ровно тридцать лет, и я еще не женат. Приближенные отца уговорили меня жениться, вот я и приехал в ваш город, чтобы найти невесту. Со мной приезжали мои всадники, но я отправил их обратно. А воюю я из-за твоей дочери. Теперь ты знаешь об этом. Велишь отрубить голову или нет, дело твое, только именно за этим я и приехал.

Понравилась падишаху его смелая речь, он сказал:

— Добрый юноша, коли ты так смело говорил со мной и воевал ради моей дочери, то я отдаю ее тебе. Когда-то я не отдал дочь сыну соседнего падишаха, из-за этого мы воюем уже два года. Но теперь я отдаю свою дочь тебе.

И на этом война кончилась. Повезло лишь тому, кто не выходил из своего дома. Сколько юношей полегло, один бог знает, а оставшиеся в живых разъехались.

— Теперь иди, а когда вернешься? ― спросил падишах.

— Я поеду к отцу, скажу ему, а потом со всадниками приеду за невестой.

— Добро, ― ответил падишах.

Юноша отправился в обратную дорогу, благополучно добрался до своего города, вошел в диван, где восседали сам падишах и его везиры.