Слабая женщина - Наташа Колесникова

Неожиданно Романчук вышел на крыльцо, следом за ним вышел Андрей.

— Борь, а кто эта Людка?

— Обалденная баба, не пожалеешь, когда увидишь! — сказал Романчук.

Все понятно стало Лене, и такая тоска захлестнула душу, прямо хоть волком вой. А между тем Романчук сел почему-то в их «Москвич» и уехал. Значит, оставил Андрея с бабенкой, которая в доме, и они теперь…

Ничего особенного, тихо стало, даже разговоров не слышно. Может, уже… Но почему Романчук уехал на их машине? Ни черта не понятно. Снова послышался тихий разговор, говорил больше Андрей, Лена не понимала, о чем говорят, как ни прислушивалась, только голос различала. Подумала, что самое время ворваться в дом, но тут на крыльцо вышел Андрей с какой-то темненькой девицей. Они даже не обнимались, какой смысл врываться?

— Мясо еще есть, угли в порядке, надо поставить новые шашлыки, — сказал Андрей.

— Правильно, — согласилась девица.

И оба принялись нанизывать мясо на шампуры. Совсем непохожи были они на любовников. Она-то сама, если б нанизывала мясо с Андреем, обязательно поцеловала бы его, а скорее всего он сам бы… Не только поцеловал бы, но и поинтересовался, что она там такое прячет, и потрогал бы то, что она прятала… не от него, конечно. Но на веранде все было как-то очень уж скучно. Нанизали мясо на шампуры, поставили их на мангал, помахали, раздувая угли, и ушли в дом.

И что тут делать? Идти в бой с толстой палкой наперевес? А против кого? Эту девицу она и без палки могла бы вырубить, да ведь она пока что не претендует на ее мужа. Значит, любовница Романчука, а тот поехал за девицей для Андрея? Ну вот ее и следует подождать.

Прохладно было, дождь моросил, промокла вся, и тоскливо на душе, а в то же время интересно — что же дальше-то будет? Муж на чужой даче, с незнакомой девицей, но даже обнять ее не хочет. Ждет другую, которая предназначена для него?

Ну ладно, и она подождет. Вернется Романчук, тогда и начнется самое интересное, тогда и она появится. И скажет все, что думает по этому поводу! Да с такой палкой, что… пусть только попробует кто-то возражать!

Не попробуют. Она им устроит мальчишник с ночевкой, такой устроит — до конца своих дней не забудут!

Однако вместо Романчука на его дачу заявились незнакомые люди. Она слышала шум мотора, но не поняла, где остановилась машина, и сильно удивилась, увидев трех крепких парней в кожаных куртках, которые уверенно вошли во двор. Прямо как к себе домой. Двое сразу направились в дом, а третий остался во дворе, и в руках у него… ужас!.. был пистолет. Самый настоящий пистолет, который Лена много раз видела в телесериалах, но впервые — реально.

Что-то и пить расхотелось, хотя… когда еще попробуешь настоящее виски? Игошев тяжело вздохнул, с досадой хлопнул себя по колену:

— Черт возьми!

— Что-то не так? — спросила Ира.

— Вернется Романчук, поеду домой, что-то не нравится мне здесь. Помирюсь с женой… Но я же выпил! Если остановят — у меня и сотни нет, чтобы дать гаишникам.

— Я тебя не воодушевила на сексуальный подвиг? — грустно усмехнулась девушка.

Теперь она нравилась ему, действительно очень симпатичная девушка, но… Сомнения — они, как снежная лавина, зародились и помчались вниз, все расширяясь, заполняя пространство души. И вот уже ни о чем нельзя думать, кроме как о грустной жене и любимой дочурке.

— Ты отличная девчонка, Ира, но понимаешь…

— Конечно, ты тоже хороший человек, Андрей. Я тоже не хочу тут оставаться, поедем вместе, подбросишь меня. Если тормознут гаишники, я заплачу.

— Да? Ну, ты просто молодец, Иринка. А сама-то зачем приехала, если… если Романчук тебя не интересует?

— Да Миша попросил, сказал, так надо.

— Какой Миша?

— Волчонок, в смысле — Волченков, начальник охраны фирмы.

— Он часто тебя просит о таких услугах?

— Ох, Андрей… Мне сейчас и жить негде, понимаешь? Жила у Богданова, а там сейчас все опечатано. Позвонила Борьке, так он не разрешил мне пожить на даче. А дома мать с отчимом в однокомнатной квартире. Миша приютил меня, поддержал. Один только и оказался нормальный, остальные чертом смотрят, считают, это я угробила Богданова.

Игошев встал, подошел к девушке, сидящей в другом кресле, ласково погладил по голове, чмокнул в щеку.

— Извини, Ира. Был бы я главным редактором — взял бы тебя в свою газету. И писать бы научил. Да нет у меня газеты… — сказал он, возвращаясь в свое кресло.

— Вот так оно и бывает — хороший человек, но сам безработный. — Она внимательно посмотрела на него, улыбнулась. — Да к тому же и женатый.

На веранде послышались тяжелые шаги.

— Что-то быстро он вернулся, — сказал Игошев, запоздало понимая, что шагают несколько человек.

— И машины не слышно было…

Дверь распахнулась, в гостиную вошли двое крепких парней в кожаных куртках.

— Ничего себе — Людка… — пробормотал Игошев, приподнимаясь, но тяжелая оплеуха снова опустила его в кресло.

— Ну, значит, такие дела, козел, — сказал тот, который ударил. — Гони бабки, которые должен Орехову.

— Ка… какие бабки?

— За лекарства, которые взял и не расплатился!

— Вы, наверное, к Романчуку? — понял Игошев. — Ребята, я вам сейчас все объясню…

— Мы решим дело по-хорошему или будем придуряться?! — заорал парень. — Тебе что непонятно, козел?! Орехову нужны бабки, ты обещал их вернуть сегодня, в одиннадцать. Орехов послал меня. Бабки — и я ухожу.

Игошев теперь только понял, что все это было подстроено Романчуком. Ждал «гостей», вот и пригласил его, чтобы непрошеные гости приняли его за хозяина. Поэтому и уехал на чужой машине. Ну и гад же он, Романчук этот!

— Это не Борис Романчук, — решительно сказала Ира.

— Заткни бабу, Филя!

Второй сильно ударил девушку по лицу, кресло опрокинулось, Ира свалилась на пол, вскочила на ноги.

— Ах ты скотина! — завизжала она. — Да я тебе за это!..

Но второй удар отбросил ее метра на три, к чугунной решетке камина. Нагнувшись, бандит хлестко ударил ее в третий раз.

— Не смейте трогать девушку! — возмущенно крикнул Игошев и тут же получил сам.

— Бабки где? В последний раз спрашиваю!

— Тебе же сказано — я не Романчук. Могу документы… — Игошев тяжело вздохнул, вспомнив, что права остались в машине, в «бардачке».

— Влад, чё за дела? — недоуменно спросил Филя. — Ты хоть фотку хозяина видел?

— На хрена? Тачка во дворе чья? Его. Других нету. Блондин, чего тут думать? Придуряется, падла. Ждал Орехова для базара, а бабок нет. Ну, значит, нужно растолковать, что если должен — плати.

— Скоты! Свиньи! — завопила Ира.