Он моя проблема (СИ) - Марина Риччи

— Для меня это не так, — спокойно отвечает Стас. — Но вместо того, чтобы провести этот вечер с тобой и людьми, которые мне действительно нравятся, я позволял Злате творить все эти вещи. Так было всегда — она творит что вздумается, а мы с Ильей пытаемся разгрести последствия, — он снова вздыхает. — Злата хочет от меня того, что я никогда не смогу ей дать. Знаешь, когда вы ругались с ней в туалете, я многое слышал. И ты абсолютно права. Это полный идиотизм. Так не ведут себя ни друзья, ни влюбленная девушка. Я не должен испытывать чувство вины, — Стас поднимается на ноги и встает рядом со мной, прислонившись к поручню. — У нее слабое здоровье, и чтобы досадить мне, она намеренно причиняет себе вред. Не ест, не пьет лекарства, падает в обмороки или попадает в больницу. Но то, что мы с Ильей в итоге из-за этого делаем так, как она хочет, ни к чему не приведет. Ей пора начать самой о себе заботиться.

Я ничего не говорю, только слушаю. Я все еще не приняла решение, прощать его или нет.

— Прости, что говорю о ней так долго, но я должен тебе объяснить, чтобы между нами не было тайн и недомолвок, — Стас снимает капюшон, запуская руку себе в волосы, отчего несколько прядей падают ему на лоб. — Когда отец снова женился, я почувствовал, что я больше никому не нужен и меня бросили. И я пообещал, что я-то точно никогда так ни с кем не поступлю.

— Это поэтому твои бывшие до сих пор так тебя любят? — не могу удержаться я.

— Да, — совершенно серьезно отвечает Стас. — Все они бросали меня сами, — он слегка кашляет, видимо осознавая, как это звучит. — Слушай, Маша, я далеко не самый хороший человек. У меня были девушки, довольно много. Я всегда смотрел на это просто — они предлагали встречаться, я соглашался. А почему нет? Но они довольно быстро уставали от отсутствия эмоций. Мне было все равно, вместе мы или нет. Меня бросали, а я только плечами пожимал, — я крепко сжимаю поручень пальцами. Вот почему так? Он рассказывает, что у него не было чувств, а у меня в голове упорно бьется фраза «Много девушек», как будто это самое главное из сказанного. Какая же я жалкая.

— Когда я сегодня понял, что ты уехала, я чуть с ума не сошел. Кричал, психовал, злился. И мне было очень страшно. Страшно, что ты уйдешь в никуда и даже говорить со мной больше не захочешь. Прямо, как Женька рассказывала.

— Ну, Женька, возможно слегка приукрасила истории о моих поклонниках с разбитыми сердцами. Раз так в десять.

— Даже если так. Маша, ты здесь не одна, кто боится. Для меня это все тоже впервые. Я никому еще не признавался, не сходил с ума от отсутствия ответа, не влюблялся так сильно.

Ой мамочки. Я сейчас правильно все услышала? Хорошо, что я держусь, а то ноги почему-то совсем не слушаются.

— Ты влюбился в меня? — я не готова поверить в это так сразу. И в глаза ему смотреть боюсь. Вдруг разочаруюсь?

— А что, разве до сих пор не было заметно? — тихо смеется Стас. — Мне кажется, уже весь поток знает.

— Ты уверен? — я понимаю, что вопрос глупый, но лучше я выясню все сейчас, пока у меня есть еще хоть какие-то остатки разума, и я могу держать себя в руках.

Стас встает позади меня и обнимает меня со спины. Когда он начинает говорить, прямо у моего уха, его голос низкий и хриплый:

— Если бы только знала, что я чувствую, когда прикасаюсь к тебе. Когда ты входишь в комнату. Когда ты на меня смотришь. Я никогда ни в чем не был так уверен. Я увяз по самые уши и, боюсь, уже не выберусь, — мое сердце бьется как сумасшедшее. Снова появляется чувство, что пола подо мной нет, и я стремительно куда-то падаю с огромной высоты. Но почему-то мне это очень нравится.

— Я обещаю, что наведу в своей жизни порядок и не позволю никому вставать между нами. Маша, ты будешь со мной встречаться?

Не в силах сейчас разговаривать, я киваю, разворачиваюсь и притягиваю Стаса к себе за воротник. В этот раз я целую его первой, отбросив всякую скромность, с бесстрашной уверенностью сумасшедше влюбленной девушки. Я вкладываю в поцелуй все то, в чем даже себе боялась признаться все это время. Даже не знала, что способна испытывать такие чувства.

В первых лучах восходящего солнца мы целуемся, забыв обо всем, как герои какого-то кинофильма, пока Стас не опускает руку мне на поясницу. Куртка на мне задралась, и я чувствую, что рука у него ледяная. Господи, как же он, наверное, замерз! А я только о себе думаю!

Собрав волю в кулак, я нехотя отстраняюсь.

— Пора домой, ты скоро превратишься в ледышку.

— Ты отлично меня согреваешь, — смеется он, пытаясь поцеловать меня снова, но я уворачиваюсь.

— Пора домой.

— К тебе или ко мне? — он улыбается мне многообещающей улыбкой. — Ой, у тебя же дома родители. Значит, ко мне?

— Угу, размечтался! — фыркаю я, шагая к двери на лестницу. — Оставь свои невинные фантазии.

— С чего ты взяла, что они у меня невинные? — Стас догоняет меня и целует в шею, но я решительно выпихиваю его в подъезд.

— Завари горячего чая и ложись спать, — я машу ему на прощание и сбегаю вниз по ступенькам, чтобы не передумать. — И только попробуй заболеть! У меня на тебя большие планы!

Глава 47

К сожалению, моим большим планам сбыться не удалось. Ну конечно же, Стас заболел. Ничего серьезного, но он целую неделю температурил, а потом еще неделю кашлял как каторжник.

В новом статусе его девушки, я заботилась о нем, как могла. Приносила домашку, лекарства, еду. Но болеть он совершенно не умеет. Сколько раз я заставала его за включенным компьютером, с наушниками на шее! Почему-то для написания рефератов он был слишком слаб и утомлен, а вот для игры в сетевые стрелялки — бодр и весел. Вот и где тут логика?

Зато моя мама уже практически готова его усыновить. Когда Стас болел, если я задерживалась в универе, она сама относила ему обед, хоть я и говорила, что он в состоянии заказать доставку. А теперь, когда он выздоровел, мама постоянно зовет его к нам в гости. Папа сначала ворчал, но кажется, уже смирился.