Он моя проблема (СИ) - Марина Риччи

Песня — слезливая баллада из начала нулевых, требующая хоть каких-то вокальных навыков. Это будет полная катастрофа!

Обратный отсчет неумолимо отмеряет секунды. Пожалуй, сбегать уже поздновато.

Ладно, если Злата хочет шоу, будет ей шоу.

Набрав побольше воздуха, я дожидаюсь начала первого куплета и что есть сил начинаю петь, перевирая абсолютно все ноты. Мой голос, многократно усиленный колонками, похож на печальный плач чайки с элементами ульразвука. Я пою почти не останавливаясь, чтобы вдохнуть, потому что, если остановлюсь и в полной мере осознаю, что происходит, всему конец. Я просто умру от стыда.

Но воздух, к сожалению, быстро кончается, мне придется как следует отдышаться, еще и в самый неудачный момент, в начале припева.

Да что я ей такое сделала?

Когда я почти на грани окончательного позора, ангелом с огненными крыльями, на сцену пробивается Женя. Она отнимает микрофон у Ильи, слегка контуженного моим вокалом, встает рядом со мной и подхватывает песню. Господи, как я ее люблю. Среди всех ее талантов, талант к музыке и пению у нее полностью отсутствует. Однако, она пришла спасать меня, полностью наплевав на имидж и репутацию. Что бы я без нее делала?

Наш дуэт абсолютно ужасен. По шкале от одного до полного кошмара, мы на уровне Апокалипсис.

Но видимо, ко всему привыкаешь, потому что публика постепенно начинает приходить в себя, я начинаю слышать подбадривающие крики.

Это мои одногруппники. Члены моей команды. Подпевая нашему фальшивому пению, к нам на сцену выходит Ольга Овчинникова, я сразу отдаю микрофон ей, она-то петь умеет. Но Женьку я бросить не могу, поэтому в ее микрофон поем мы обе. Денис и Карен тоже выходят на сцену и вот у нас уже есть комедийный балет. Не уверена, в каком жанре их танцы, но выглядит эпично. Наверное, это контемпорари. Постепенно на сцене собирается вся наша команда. Хоровое пение у нас тоже выходит не очень, но, к моему удивлению, все явно получают удовольствие и веселятся. Меня как будто отпускает, мы с Женькой переглядываемся и смеемся.

Публика тоже нас поддерживает. Я не знаю почти никого из этих людей, но они вполне искренне нас подбадривают и подпевают. Вот она, сила уверенности. Когда знаешь, что рядом есть люди, которые тебя не бросят, встанут рядом и не дадут тебе умереть от неловкости, можно свернуть горы. Почему я раньше этого не знала?

Последние строчки мне дают допеть соло, под одобрительные крики зала. Чужое веселье заразительно, поэтому заканчиваю петь я, расправив плечи, гордо задрав подбородок и улыбаясь во все тридцать два зуба.

На последних нотах к нам выходит красный от хохота Стас, обнимает меня, поднимая над полом, и прямо у всех на глазах, в свете прожекторов и под бурные аплодисменты, он меня целует. Страстно, как никогда прежде.

Глава 44

Пока мы целуемся, мир перестает для меня существовать. Я забываю про испытанную неловкость, про Злату, про то, что я сержусь на Стаса, про то что все сейчас на нас смотрят. Если бы он меня не держал, я бы, наверное, упала. Почему он так сильно на меня действует?

Когда он наконец меня отпускает, звуки начинают постепенно возвращаться. Я слышу неловкое покашливание Ильи неподалеку, поправляю немного задравшийся кардиган, заправляю волосы за уши. Мы в публичном месте, нужно взять себя в руки.

— Я же говорил, что увижу тебя танцующей, — ухмыляется Стас.

— Я не танцевала!

— А это тогда что? — показывает он мне видео, которое успел снять на телефон.

— Просто немного пританцовывала! Удали! — я пытаюсь отнять у него телефон, но он поднимает руку высоко вверх. Так я его точно не достану.

— Ни за что! Я буду хранить его вечно и регулярно пересматривать! — он торопливо убирает телефон в карман джинсов и выглядит совершенно счастливым. — Вы с ребятами давно это спланировали? Как вам удалось сохранить все в секрете?

— Что? Ничего мы не планировали! Злата просто вытащила меня на сцену…

— Подожди, — Стас не слушает меня, глядя на группу каких-то парней, машущих ему от входа. — Ничего себе! Приехали ребята из моего старого теннисного клуба. Я отойду ненадолго, а ты иди пока есть торт. Я скоро!

Он оставляет меня стоять с открытым ртом, так и не дав ничего объяснить. Ну конечно же. Злата же не могла сделать ничего плохого! Она вся такая несчастная и ранимая. Блин. Что-то мне подсказывает, что даже если я все ему расскажу, он скорее всего скажет: «А что такого? Получилось же забавно!». Действительно, забавно. Обхохочешься. Если бы не Женька и ребята, я стала бы посмешищем для всех его друзей. Всего-то на всего.

— Слушай, — окликает меня, все еще стоящий неподалеку Илья. Он выглядит искренне расстроенным. — Прости. Я не знал, что она задумала. Она попросила меня подготовить караоке пятнадцать минут назад, но мне и в голову не могло прийти, что она выкинет такое. Если бы знал, я бы ее остановил! Не знаю, что на нее нашло, она обычно совсем не такая. Не плохая, я имею ввиду. Наверное, просто…

— Если сегодня мне еще хоть раз что-нибудь скажут, о чудесных душевных качествах Златы, я кого-нибудь убью! — срываюсь я на него. — И я не хочу, чтобы это был ты. Поэтому, пожалуйста, остановись. Можешь оправдывать ее сколько хочешь, но не передо мной. С меня хватит!

— Ладно-ладно, я понял, — Илья поднимает руки, сдаваясь. — Ты имеешь право злиться. Но Стас выглядел сейчас таким счастливым. И это его день рождения. Не ссорься с ним из-за нее. Хотя бы сегодня.

Я глубоко вздыхаю. В чем-то он прав.

— Я постараюсь. Но мне надо немного остыть. Держи ее от меня подальше.

К счастью, Златы нигде не видно. Наверное, реакция Стаса ее разочаровала, и она зализывает раны. Или планирует новый коварный план. Психопатка какая-то.

С другой стороны, пожалуй, в этом раунде я победила. Я усмехаюсь. Если бы она знала, о моей воле к победе, она бы заплакала. Только вот, мне не хочется думать о наших отношениях со Стасом как об игре с победителем и проигравшим. На чувствах людей не играют. Даже такие сумасшедшие, как я.

Наши ребята и Женька давно вернулись за столик, видимо решив оставить нас со Стасом вдвоем, пока мы… Ох. Они же все видели. Но как бы неловко мне ни было, обязательно нужно их поблагодарить. Без них я бы пропала.

Когда я подхожу к нашему столу, меня приветствует скандирование: