"Фантастика 2023-178". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Первухина Надежда Валентиновна

Певице рукоплескали. Песня была грустная, многие из вождей прослезились и, чтоб совсем не расклеиться, выпили еще вина.

— Пока мы еще не совсем пьяны, — сказал Ли Пин, — и луна не взошла, расскажите нам, дорогие гости, куда вы держите путь.

— Мы идем в Сангё по поручению принцессы Ченцэ.

— Что же нужно вам в Сангё, этом городе проклятых душ? Мы его даже никогда не грабили, чтобы не навлечь на себя немилость богов.

— В Сангё есть храм Благого Восьмеричного Пути, а в том храме — священный источник.

— Слыхали мы об этом. Говорят, служки храма собирают по капле токи этого источника, потому что он сильно оскудел. И ни за какие деньги нельзя у них купить сосуд с волшебной водой. Говорят, она возвращает молодость и силу?

— Да, говорят. Принцессе нужна эта вода.

— Зачем это? Разве принцесса одряхлела так, что уж и не встанет без волшебной воды?

— Дело не в том, — лукаво улыбнулся монах Куй по прозвищу Аист Не Вовремя. — Вода возвращает утраченную девственность.

— А принцесса утратила девственность без мужа?

— Да. А скоро ее свадьба с принцем Нампхоном. Принц сойдет с ума, ежели узнает, что его избранница не целомудренна. Вот она и послала нас в путь.

— На верную гибель послала вас принцесса из-за своей утраченной девственности! — возник Сунь Ятсен. — Я всегда говорил, что женщина — это коварство!

— Почему на верную гибель? — побледнел монах Куй.

— Да потому что Сангё — город живых мертвецов, где всякую истинную душу ждет гибель от их грязных лап! К тому же храм Благого Восьмеричного Пути охраняется так, что туда и не подступиться. Только такие люди, как наши, могли бы добыть эту воду! Потому что…

— Мы из Ляншаньбо! — грянули все хором. Ужасно громко. Певичек как ветром сдуло.

— Верим мы, что храбрецам Ляншаньбо подвластны небо и земля и преисподняя, — сказал Друкчен. — Но мы дали слово принцессе Ченцэ не возвращаться без святой воды. Она надеется и ждет нас.

— Так мы поможем вам! — сказал Ли Пин. — У нас столько храбрецов, которые поддержат вас! Хотя делаем мы это не из-за принцессы Ченцэ, а из-за вас: славные вы люди!

— Мы недостойны такого к себе отношения, — загомонили наши удальцы и принялись кланяться.

— Да ладно! Давайте-ка лучше побратаемся! Слуги, еще вина!

Было принесено вино и закуски (верченые-копченые-печеные…), и главари двух шаек побратались, Ли Пин назвал Друкчена своим братом. Побратались и все остальные.

— Скажи, брат Друкчен, отчего ты не похож на остальных смертных людей? — спросил Ли Пин, пока пир шел своим чередом. — Называешь ты себя Чужестранцем, волосы у тебя из чистого золота, а глаза словно сапфиры… Кто сотворил с тобой такое?

— Маги и доктора принцессы. Дело в том, почтенный Ли Пин, что я сначала жил не в Шамбале, был простым смертным. Но волею богов заброшен я был в Шамбалу — почти мертвым. По воле принцессы Ченцэ меня оживили и вылечили. Поэтому я вечный ее должник и поэтому должен-таки раздобыть воду, возвращающую девственность.

— Мы все раздобудем! — заверил его Ли Пин. — А пока пускай продолжается пир! Почему ушли певички и музыкантши? Пусть вернутся и споют нам что-нибудь душещипательное. Сердцу песни хочется!

Сказано — сделано. В зал снова пришли музыкантши и певички, и одна из них под аккомпанемент цимбал запела песню на мотив «Луны над восточной рекой»:

Судьба ко мне подобралась, грозя За все, что жизнь отрезала чертою… Мне снится тот, кого любить нельзя, Его лицо прозрачно-золотое. Его ладони кроткий свет струят, И губ его касается молитва. Он снится мне, и снова плачу я, И снова жизнь на камушки разбита. Останься там! Границ не пересечь, Когда судьба решила все заранее. Мне снится смех, печаль, улыбка, речь, Как созданные для моих страданий. Но я смогу проснуться. И смогу Пойти к другим, где проще все и тише. А тот, кто снится, — я пред ним в долгу: Он душу мою поднимает выше.

— Это поет моя внучка Цыси, — с гордостью сказал Ли Пин, хотя выглядел он так молодо, что удивительно было, как у него имеются внуки. — Она не замужем. А ты женат, Друкчен?

— Был женат еще в прошлой жизни, — сказал Друкчен. — Но жена умерла и оставила мне ребенка двух лет, о котором я ничего теперь не знаю. Открою тебе сердце, владыка: здесь, в Шамбале, я познакомился с хозяйкой веселого заведения по имени Мой-нян. Она отправилась с нами в этот поход, но затем избрала другой путь.

— Это как же? — удивились все вожди.

— На нашем пути возникло великое чудовище — Кайминшоу. Его девять голов благосклонно поглядели на Мой-нян, и она согласилась стать его супругой и жить на горе Куньлунь. Так что я опять остался без подруги сердца.

— Это легко поправить, — рассмеялся Ли Пин. — Цыси, иди-ка сюда!

Девушка, стройная, как ива, и прекрасная, как сон в нефритовом павильоне, подошла к деду и вежливо всем поклонилась.

— Цыси, вот тебе муж, — сказал Ли Пин. — Он хорош собой, второго такого не найдешь во всей Шамбале. Согласна ли ты пойти за него?

— Я почту это за честь, дорогой дедушка, — сказала Цыси. — Но захочет ли господин взять в жены такую неумеху, как я?

— Не скромничай, — заметил дед. — Ты отлично справляешься с хозяйством, останавливаешь на скаку коня, без страха входишь в горящую пагоду, метче других женщин стреляешь из лука. Ты будешь прекрасной женой Друкчену. Вот и породнимся еще раз!

Друкчен и Цыси принялись кланяться, благодаря за милость.

— Вашу свадьбу сыграем завтра, завтра как раз благоприятный день для свадеб. Цыси, у тебя готово приданое?

— Да, господин дедушка.

— Вот и отлично. Скажи матери, что выходишь замуж. Впрочем, я сам с нею переговорю.

Цыси кивнула и удалилась, а пир продолжался своим чередом. Немало было съедено и выпито, уже и луна взошла. Тогда Ли Пин предложил всем выйти на крышу — любоваться луной и ночным Ляншаньбо. Взяли с собой легкого вина и крепкого чаю, расселись на крыше и стали беседовать о возвышенных вещах. Среди вождей Ляншаньбо оказались два поэта: Оуян Сю и Рю Дарю. Ли Пин провозгласил меж ними поэтическое состязание:

— Победит тот, кто прочтет лучшие стихи об осени! Я так люблю осень!

Первым читал Оуян Сю:

Я чувствую дыханье сентября В непреходящем мареве июля. Увы, увы, меня не обманули — Ничто в судьбе не происходит зря. И горечь встреч, и сладкий час разлук Предписаны как вечное лекарство. Душа моя, живи, люби и кайся Среди знакомых и незримых мук. Придет сентябрь. Закружится листва В беспечном, нежном и прекрасном танце. Душа моя, сама собой останься! Живи, покуда ты еще жива. Твори добро, пока еще добра. Встречай и провожай одной молитвой… И будут дни, как слезы, не излиты. И жизнь тебе подарит свой февраль.

— Великолепно! — промолвил Ли Пин, и все остальные подтвердили его мнение. Поэту немедленно налили горячего зеленого чаю, крепкого как поцелуй в губы. Оуян Сю испил и стал с веселой искоркой в глазах поглядывать на своего соперника-поэта: дескать, что же он выдаст?