Катрин (Книги 1-7) - Жюльетта Бенцони

Задумавшись и нахмурив брови, Жосс словно врос в пол посередине комнаты, уставившись невидящим взглядом на. солнце, которое теперь уже сияло с лучистым ликованием наступившего дня. Неожиданно он прошептал:

— Мальчишка получил хорошую взбучку, мадам Катрин, но лучше нам поскорее уехать. Как только Готье сможет ехать…

— Он сможет, я думаю, ехать. К нему вернулась память.

Жосс Роллар поднял брови, бросая на Катрин удивленный взгляд.

— Выздоровел? Но ведь вчера еще, перед тем как стали гасить огни, я зашел к нему, и он все еще был в том же состоянии.

Катрин, царапины которой разглядывали служанки, почувствовала, что начинает краснеть. В смущении она отвела глаза.

— Чудо произошло этой ночью, — только и сказала она. Наступило короткое молчание, которое довело до предела смущение и замешательство Катрин.

— Ах так, — в конце концов сказал Жосс. — Так мы сразу же и отправимся в путь.

И в полном спокойствии вышел из комнаты, оставив Катрин заботам служанок.

Через час дон Алонсо, крайне рассерженный, попросил известить Катрин о своем приходе. Он казался еще более нервным и возбужденным, чем когда-либо. Его красивые руки без конца двигались. А глубокий грудной голос взвивался до невероятно высоких тонов. Он принес молодой женщине красноречивые и многословные извинения. Она не все поняла, но все же ей удалось разобрать, что очень скоро он расстанется с Томасом.

— Это печальный инцидент, моя дорогая. Завтра же этот мерзавец уедет в доминиканский монастырь в Сеговни, куда он рвется. Пусть добрые отцы там радуются! Желаю им превеликого удовольствия!

— И я тоже, Ваше Преподобие, я тоже уехала бы завтра, если все будет хорошо.

— Как? А ваш слуга?

— Он уже в состоянии продолжить дорогу вместе с нами. Я вам многим обязана, монсеньор! За вашу доброту, щедрость…

— Ну-ну! Это уж вы оставьте…

Какое-то мгновение он смотрел на молодую женщину. Сидя на высоком и жестком стуле, одетая в черный бархат, она была воплощением достоинства и изящества. Он по-отцовски ей улыбнулся.

— Ну что же, летите дальше, прекрасная птица. Но я буду скучать по вашему обществу. Да, я буду жалеть, что вы уехали. Ваше присутствие было солнечным светом в этом суровом замке… Ничего не поделаешь. Такова жизнь! Я прослежу за подготовкой к вашему отъезду.

— Монсеньор, — смущенно произнесла Катрин, — вы так добры!

— Здесь нет никакой доброты, — произнес дон Алонсо, рассмеявшись. — Вы же хорошо знаете, что я старый эстет и только и думаю о красоте и гармонии. Только от мысли, что такая женщина, как вы, будет путешествовать в плохой повозке, у меня начинают бегать мурашки по спине. Вы же не хотите обречь меня на жизнь, полную угрызений совести и дурных сновидений?

Вместо ответа Катрин опустилась на колени и с уважением поцеловала кольцо архиепископа. Волна чувств захлестнула огрубевшее лицо Фонсеки. Он быстро благословил Катрин, потом, положив руку на ее склоненную голову, сказал:

— Не знаю, куда вы едете, дочь моя, и не спрашиваю вас об этом. Но интуиция говорит мне, что вы идете навстречу опасности. Если испытания, которые ждут вас, будут слишком тяжелы, помните, что здесь у вас есть друг и дом. И тот, и другой всегда примут вас, — заключил он, громко высморкавшись, чтобы скрыть волнение.

И сопровождаемый шорохом пурпурной парчи Его Преосвященство архиепископ Севильи удалился, объявив, что собирается отдать приказания относительно отъезда и что Молодой женщине не нужно беспокоиться ни о чем. Они встретятся с ним двумя часами позже для того, чтобы вместе позавтракать.

Только он исчез, Катрин сразу же устремилась в башню. Ей не терпелось увидеть Готье, и она испытывала разочарование, что сам он до сих пор не удосужился прийти к ней.

Может быть, он все еще спал? Обеими руками приподняв платье, она взлетела по крутой лестнице, толкнула дверь, которая не была закрыта, и оказалась лицом к лицу со своим другом. Он сидел в кровати, обхватив голову руками, спрятав в ладони лицо. Вид у него был такой удрученный, что Катрин почувствовала себя совершенно сбитой с толку. Она надеялась найти Готье счастливым, ставшим самим собой, во власти радости, которую ему доставила прошедшая ночь. И что же она видит!..

Встав на колени, она схватила большие руки гиганта.

— Готье! простонала она. — Что с тобой? Он поднял к ней расстроенное лицо в слезах, а в его серых глазах сквозили неверие и отчаяние.

— Бог мой, — пролепетала Катрин, готовая тоже расплакаться, — ты меня пугаешь!

— Так это… — медленно прошептал он, — не сон! Это именно вы… Мне не приснилось!

— Что?

— Ночь… невообразимая ночь! Я не стал жертвой бреда? В моей голове уже с давних пор происходили такие странные вещи… столько невероятных вещей! Теперь я не знаю, что было в действительности, а что мне просто приснилось.

Катрин незаметно вздохнула с облегчением. Она боялась, что к нему вернулась болезнь. Стараясь быть как можно спокойнее, она сказала:

— Нет! Этой ночью ты стал самим собой. И… ты стал еще моим любовником.

Он схватил ее за плечи, жадно всматриваясь в красивое лицо, а она любовалась им..

— Почему? Но почему вдруг вы пришли в мои объятия? Что произошло? Как же мы до этого дошли? Я вас оставил в Монсальви и вот нахожу вас… да, кстати, где мы находимся?

— В Коке, в Кастилии. У архиепископа Севильи дона Алонсо де Фонсека.

Он стал повторять словно во сне:

— В Коке… в Кастилии! Как же мы сюда попали?

— А что ты все-таки помнишь?

— Мои последние воспоминания — это сражение. На бандитов из леса Ока, которые держали меня в плену, напали альгвасилы. Солдаты подумали, что я тоже разбойник. Мне пришлось защищаться. Меня ранили, нанесли страшный удар. Я подумал, что мне совсем разбили голову. И потом… потом — ничего не помню. Ах нет… Помню, что мне хотелось пить, было холодно… Последнее, что я помню, это сильный ветер, бесконечный и непрерывный…

«Клетка», — подумала. Катрин, но не стала напоминать ему об ужасной пытке. Но все же нужно помочь Готье полностью восстановить память.

— А те бандиты из Ока, как же ты попал к ним в руки? — спросила она. — Тот флорентийский менестрель, с которым ты повстречался по дороге в Ронсеваль, сказал, что видел, как ты упал под ударами наваррских горцев… Он видел, как они бросили твое тело в пропасть… и, не стану от тебя скрывать, я думала, что ты погиб.

— Я тоже так думал. Я был ранен. Они напали на меня, набросились как рой ос. Потом сняли с меня одежду и бросили в овраг. Я