"Фантастика 2023-157". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Шелест Михаил Васильевич

Последняя мысль развеялась, и я вслух засмеялся, представив физиономию своего бывшего начальника. Наказание последовало без промедлений: коварный, низко летящий резаный мяч проскользнул под ракеткой и угодил в магнитную ловушку. Она довольно чавкнула у меня за спиной.

— Ага! — закричала Любава. — Теперь не отвертишься! Этот мяч ты пропустил специально, даже засмеялся. Кончай поддаваться, иначе не стану играть!

Признаться, перед этим я действительно умышленно пропустил несколько мячей. Так хотелось увидеть ее торжествующей! Играла она в магбол сильно, но я все-таки был чемпионом Академии Службы космической безопасности. А вот этот мяч попросту зевнул. И потому с чистой совестью крикнул в ответ:

— Ничего я не поддавался! Просто не успел переполяризовать ракетку! Твой удар был великолепен!

— Это я уже слышала! Хоть бы новое придумал! Держи! — Она высоко подбросила новый мяч. Не долетев метра до ракетки, он по кривой траектории полетел к моей магнитной ловушке. Но я рассчитал точно: не шевельнув ракеткой, коротким импульсом поля отправил его обратно. Теперь чавкнуло за спиной Любавы.

— Ну что? И теперь, скажешь, поддаюсь?! — Я похлопал ракеткой по ладони.

— Играй, играй! — Она вновь подала…

С ней было удивительно легко и радостно. После обеда мы не спеша бродили по саду, купались в бассейне, загорали. Конечно, разговаривали. О чем? Наверное, не вспомню. Болтали обо всем на свете. Лишь об одном она деликатно не спрашивала: что со мной приключилось в полете? Хотя нет. Было еще одно, чем она не поинтересовалась — чем я занимаюсь? А может, ей было все равно? В конце концов, какая разница, если человек нравится. А то, что я ей понравился — точно! И ни при чем здесь мое самомнение. Не надо быть тонким психологом, чтобы почувствовать это. Станут с тобой иначе болтать о всякой всячине несколько часов кряду, как же. Никакая вежливость не заставит! А уж как она мне нравилась!..

И вот сейчас мы играли в магбол. Шел упорный розыгрыш мяча. Любава яростно нападала, а я, изображая невероятные трудности, защищался и наблюдал за ней. Невероятно хороша была она в спортивном азарте! Удачно отразив очередной удар, я заметил Лолу. Она стояла с краю площадки и наблюдала за игрой. Одетая в светлую брючную пару, тщательно причесанная, Лола, видно, уже собралась в дорогу. Нехорошо было задерживать гостеприимную хозяйку, и, поймав мяч, я остановил игру.

— Ну, ты что?! Выдохся?! — победно закричала Любава. Но, увидев Лолу, опустила ракетку. Спросила: — Уже улетаешь?

— Да, мне пора. Пришла проститься.

Ни я, ни Любава как-то не заметили, что уже начало смеркаться. Счастливое время быстролетно…

— Останешься или полетишь домой? — спросила Лола Любаву и почему-то перевела взгляд на меня. — Если останешься, я должна дать тебе некоторые наставления по дому…

— Спасибо, но я полечу домой. Пойдем, проводим тебя.

Любава взяла подругу под руку, и они пошли через сад к посадочной площадке. Я двинулся следом. В спокойном вечернем воздухе до меня долетали обрывки их негромкого разговора.

— …Ты же знаешь, бывать здесь он наотрез отказался… — говорила Лола.

— …Поражаюсь тебе! Целых два дня он уже на Земле, а ты!.. Я бы все бросила… — отвечала Любава.

— …В прошлый раз мы слегка поссорились. Пусть теперь потомится ожиданием…

Пребывая в эйфории, я не вникал в смысл доносившихся слов. Мысли мои были заняты совсем другим…

На площадке рядом с моим гравилетом стоял еще один. Обогнав женщин, я распахнул дверцу.

— Спасибо! — Лола села в кресло пилота. — До свидания, Вет. Надеюсь, мы еще не раз увидимся.

— Обязательно! Всего доброго.

— Ну, будь умницей. — Любава обняла подругу. — Навещать вас не стану. Если захочешь, вызывай меня дома. Когда вернешься?

— Не раньше, чем через месяц. Пока!

Мы помахали вслед удаляющемуся гравилету.

— После такой игры неплохо б искупаться. Догоняй! — Любава с места стрелой помчалась к бассейну.

— Ну, держись! — я кинулся за ней.

Конечно, я вызвался отвезти Любаву домой. Она не возражала. Улыбнувшись, кивнула и пошла в дом забирать вещи. Ожидая, я не стал даром терять времени, устроившись в гравилете перед экраном, набрал код родительского дома. На вызов подошел отец. Увидев меня, сделал суровое лицо и выразительно посмотрел на часы.

— Попозже ты объявиться не мог? Если думаешь, что мы не ложимся и ждем тебя — ошибаешься!

Тут только я сообразил, что у них уже глубокая ночь.

— Прости, пап… Хотел, вот, предупредить, что сегодня не прилечу… Может, и еще несколько дней тоже. Скажи маме…

— Нет уж!.. Сам завтра с ней объясняйся. Не успела тебя повидать, как уже удрал! Дела?

— Как тебе сказать… — я замялся.

— Ты ж занимался расследованием?

— Все прояснилось. Расскажу при встрече. А Терфа оказалась ни при чем…

— Ну-ну, — отец приблизился к экрану и, прищурив глаз, тихо спросил: — Как она?

— Во! — Я показал большой палец.

— Ладно, гуляй. Веселой ночи! А мое дело стариковское — пойду спать. Только с мамой завтра обязательно поговори: иначе обидится!

Он отключил связь.

Теперь оставалось главное: доложить о разговоре с Юлией Фрос и ее самоубийстве. В Управлении Службы космической безопасности сейчас был разгар дня, и поэтому я без колебаний вызвал начальника Криминального отдела. Бэр Рош Нард возник на экране почти тотчас.

— Да?! — коротко бросил он, не отрывая глаз от листка под рукой.

— Курсант четвертой ступени Академии Вет Эльм Ник, с докладом.

— А, это ты, — он помнил меня по прошлому году, когда вел нашу группу. — Что случилось, Вет?

Стараясь быть кратким, я доложил, умолчав лишь о своей версии причастности к этому делу Гэла Миза. Моя обязанность — сообщить факты.

Не расскажи я все это сейчас — пришлось бы давать объяснения потом: у Юлии остался включенным экран, и агенты Службы быстро бы выяснили с каким абонентом она говорила перед смертью.

— Почему так поздно докладываешь?

— Не в состоянии был сразу… — я потупился. — Потом не было условий…

— Бывает, — совсем не начальственным тоном произнес Нард. — Спасибо! Принял.

Он протянул руку, чтобы выключить экран, но вдруг спросил:

— Кстати, почему сообщаешь мне, а не начальнику практики? Кто у тебя?

— Старший следователь Альбин Фогг. Но он отстранил меня от расследования, и с Юлией Фрос я беседовал уже будучи на каникулах, по собственной инициативе.

Признаться, я порадовался, когда Бэр Нард понимающе кивнул.

— Ладно, отдыхай, раз каникулы.

Он выключил экран.

Погасил свой и я. Откинувшись на спинку кресла, блаженно потянулся. «Все! Теперь свобода, и можно предаваться всем удовольствиям мира!»

В сумерках на дорожке я разглядел Любаву. Распахнув дверцу, подал ей руку. Приятное тепло нежной ладони заставило затрепетать сердце.

Гравилет рванулся в потемневшее небо…

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

I

Земля внизу была плотно укрыта облаками. Поднявшаяся полная Луна серебрила безбрежный белый океан с замершими в разбеге крутыми валами. Волшебная игра света и тени. Тишина.

Я посмотрел на Любаву. Она спала, привалившись к спинке кресла и подложив под щеку ладонь. Лунный свет играл на рассыпавшихся по плечам волосах, проникал сквозь них, очерчивая нежный изгиб шеи, контур лица…

Что-то радостное, победное зазвучало в душе, и вдруг, неожиданно для самого себя, я отключил автоматику и, заложив глубокий вираж, резко бросил гравилет вниз, к белой пене облаков. В мгновение все изменилось, пришло в движение. Луна сорвалась со своего места и пропала, чтобы тут же возникнуть вновь с другой стороны. Звезды прочертили светящиеся трассы, а впереди возникли ватные горы. Выровняв машину, я на бешеной скорости лавировал между ними, иногда специально вонзаясь в их прозрачную толщу, чтобы затем вновь вырваться на простор чистого неба…