Виктор Глухов агент Ада. Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Сухинин Владимир Александрович Владимир Черный-Седой

После процедуры, проведенной Шизой, я оставил тетушку за шторами и вышел из ускорения. Не успел отойти на пару шагов, как из-за драпировок раздался сначала вопль тетушки, а следом визг дамы, занятой интересным делом. Крики не смолкали, а, наоборот, усиливались, к ним присоединилась крепкая ругань мужчины, который заорал:

– Сука, отпусти волосы!

Туда ринулись гвардейцы, стоявшие на часах у ближайшей двери. Они отдернули занавесь и всем присутствующим явили картину, достойную кисти авангардиста-эротомана-новатора. «Тетушка» вцепилась в волосы мужчины и, прижав парочку к стене своим мощным телом, вопила нечто неразличимое, переходя то на бас, то на визг:

– Паскудник! О… уб… бу… На мои деньги! Шлю… про… бу… бу…

Мужчина лет тридцати, стоя со спущенными штанами, выл, ухватившись за талию блондинки, пышная прическа которой виднелась из-под задранной на голову юбки. Сама она склонилась к самому полу и пыталась вырваться из неудобной позы, но, прижатая тетушкой и мужчиной к стене, могла только визжать. Толпа прибывала и с удовольствием наблюдала, как гвардейцы пытались оторвать разъяренную тетку от мужчины. Но та так крепко вцепилась в волосы кавалеру, что потащила его за собой. Тот потащил блондинку, и этот орущий паровозик вывалился почти на середину зала. В зале сначала раздались тихие смешки, затем они переросли в хохот. Троица повалилась на пол и погребла под собой гвардейцев. Все трое были, по-видимому, в шоке. Руки гвардейца ухватили орущую даму за грудь. Дама взвизгнула, наконец отпустила несчастного любовника и, заревев как раненая слониха, вцепилась ногтями в лицо обидчика.

Я поспешил покинуть зал и направился куда подальше. По дороге встретил Гронда, спешащего к месту происшествия. Тот подозрительно посмотрел на меня и спросил:

– Что там за шум? Не твоя работа, студент?

– Нет, мастер! Ну что вы! – Я смотрел самыми честными глазами. – Там кто-то кого-то застал за изменой. Мне так показалось.

– Кто-то кого-то, – проворчал он, – но при этом ты там умудряешься присутствовать. – Все это он сказал, проходя мимо, и, к моему облегчению, скрылся в шумном зале.

– Не только я, – запоздало произнес я старику вслед и продолжил свой бег от неприятностей. Пройдя парочку залов, попал в зал с музыкантами. Здесь было полно молодежи.

«О! – с облегчением подумал я. – Может, здесь затеряюсь».

Встал, как у нас на дискотеках, в сторонке и постарался не выделяться на фоне драпировки стены.

Некоторое время меня не замечали, затем парочка девушек прошла, о чем-то шепчась, мимо. Потом продефилировала в обратную в сторону, бросая на меня мимолетные, но выразительные взгляды. Я вспотел, но продолжал стоять истуканом, понимая, что веду себя глупо и надо уходить отсюда. Но пока я раздумывал, как мне потихоньку смыться, девушки подошли к большой группе молодежи и, оглядываясь на меня, стали что-то говорить.

Через минуту ко мне направилась целая процессия. Впереди шел высокий крепкий брюнет с усиками, как у Петра Первого. И я понял, что не успел скрыться. А дергаться именно сейчас было смешно. Шагах в трех парень остановился, окинул мою фигуру оценивающим взглядом. Видно было, что он оценил мой рост, ширину плеч и увидел во мне соперника себе, как альфа-самцу.

– Я тернавье Ошвар риз Крензу.

Тернавье – это старший сын, наследник графа или герцога (еще герцога здесь называли при обращении – риз). Пришлось мне представляться. Сколько ни прячься, а провести вечер, бегая из зала в зал, я уже не хотел. Поэтому вымучил улыбку и представился:

– Барон Ирридар тан Аббаи Тох Рангор.

То, что я выглядел очень молодо, но уже был полноценным бароном, а не баронетом, произвело впечатление. Вожак этой толпы прищурился, не зная, как повести разговор дальше. Но в это время раздался голос кого-то из свиты тернавье:

– Да это тот самый дворянин, который поссорился с тернавье Бушелом и его компанией в трактире и избил их. Мне отец говорил, что его за это арестовали. Потом была какая-то смута в тюрьме, и его, видимо, выпустили. Точно, я хорошо помню, отец просил еще узнать, кто такой этот Аббаи. Не вангорская фамилия.

– Что же вы, барон, распускаете руки, как простолюдин? – ухмыльнулся сын герцога Крензу.

– Вы ошибаетесь, Ошвар. – Я назвал наследника всесильного герцога по имени, доброжелательно и фамильярно. Этим показывал, что считаю себя ровней герцогскому отпрыску. Его рожа перекосилась. А я вернул ему ухмылку. – Я не бил этих молодых людей, их избила моя служанка, добрая девушка, она испугалась за их жизни и просто избила парней, чтобы не приставали.

– Ты лжешь! – воскликнул все тот же голос, но говоривший не спешил показываться.

– Лгу? – переспросил я. – Для этого, господа, достаточно поспрашивать в трактире, где это произошло.

– Так ему и надо, этому дурню Бушелу, – проговорил сын риза. – Надо же! Девка их избила, вот смех-то!

– Ошвар, – вышел из свиты какой-то парень. – Я утверждаю, что он врет, и вызываю его на поединок чести. – Он подошел ко мне, высокомерно глядя снизу вверх. Я был выше его на голову. Произнес: – Вы лгун, тан!

Я пожал плечами.

– А вы дурак, и что? – И с ухмылкой посмотрел на него.

Паренек вылупился на меня, не зная, как реагировать на мои слова.

– Вы… вы… негодяй! С вами будет драться мой защитник чести! Вот! Выбирайте день и час!

Я оглядел оценивающе паренька с ног до головы. Был он щуплый, нежный, ухоженный и расфуфыренный, как херувимчик, и очень молоденький, лет пятнадцать-шестнадцать. Хотя и мне еще не было шестнадцати, но я считал себя очень взрослым, можно сказать, престарелым.

– Естественно, – согласился я, – сами вы за свою честь постоять не можете, вам, юноша, нужен защитник и нянька с сиськой.

Аристократ замер с открытым ртом, а девушки не выдержали и рассмеялись.

– Значит, так, тан, раз за вас будет сражаться защитник, за меня будет сражаться служанка, – обратился я к продолжавшему стоять с открытым ртом пареньку.

– Но это… бой насмерть! – прошептал он.

– Значит, одним защитником у вас будет меньше, – ответил я и обратился к девушкам: – Дамы, бросайте этих кавалеров, они себя не могут защитить, тем более вас. Пока они будут бегать за защитником, вас уже раз пять лишат чести. – И, высказав все, что думал о столичной золотой молодежи, расхохотался.

– А я не против, если меня лишит чести такой барон, – игриво заявила высокая девушка.

– Аграсса, ты чего? – дернула ее за рукав подруга. И зашипела, но так, что все ее услышали: – Что о тебе подумают?

– А что, я сама видела, как две дурочки Шарду на него вешались. И говорили, что он обещал жениться на обеих. Их тетя даже пошла к королю жаловаться.

– Сразу обе захотели? – переспросила другая подруга и, накручивая локон на палец, стала меня откровенно разглядывать.

Тернавье, заметив, как разворачиваются события, злобно скривился и презрительно бросил:

– Провинциал!

Он повернулся и решил уйти победителем. Ага, щас!

– От провинциала слышу, – вернул я ему его колкость.

– Завтра утром, после дуэли с ним, – показал он пальцем на первого дуэлянта. – Только вы и я.

Посмотрев на херувимчика, я со смешком выдал:

– Какой он, на хрен, дуэлянт, так, комар писклявый.

Снова раздался несмелый смех, и компания ушла. Я вздохнул. Не приживаюсь я в благородном обществе. Нет у меня способностей льстить, угождать и предавать. Оставшись совсем один, пошел искать место, где оскорбленному есть чувству уголок. За моей спиной раздались решительные шаги, кто-то догонял меня, но я не стал оборачиваться. Идет себе и пусть идет. Но чья-то сильная рука схватила меня за плечо, пытаясь остановить. Мгновенно прижав кулак неосторожного человека к плечу, я резко развернулся. Наверное, сделал это слишком быстро. У того, кто пытался меня остановить, хрустнула зажатая рука, а сам он под действием проведенного мной приема согнулся и смотрел лицом вниз. Затем заорал как резаный. Пришлось так же быстро выпустить его конечность.