"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ахманов Михаил Сергеевич

– Можно отключить экран, но мы будем здесь немногие мгновения, – послышался голос Первого Регистратора. – Ничего плохого с Судьей не случится.

– Но там, в Бездне, о которой ты рассказывал, там повсюду Зеркала… Это опасно для него?

– Не думаю, Хозяин. По тем Зеркалам всегда скользят картины. Гипнотическое воздействие исключено.

– Надеюсь. А сейчас я хочу, чтобы вы с Анатом поспешили. У людей такая хрупкая психика…

Звуки долетали до Марка, но смысл слов был непонятен. Что-то мешало сложить их в цепочки фраз, сообразить, о чем беседует Первый с Хийаром, вслушаться в их голоса с тем вниманием, какого требовали эти загадочные речи. Опасность… Бездна… Зеркала… Картины… Слова проносились мимо, не порождая никаких ассоциаций. Он смотрел. Даже ментальные импульсы, что шли от Хийара, не будили в сознании ровным счетом ничего.

– Приближаемся. Не нужно маневрировать, Анат, устье само нас затянет.

– Где мы окажемся, Первый? В Лимбе или все-таки в нашей Галактике?

– Мы уже не там и не тут, Хозяин. Эти ходы проложены через…

Незнакомое слово – долгое, певучее. Оно тоже не задержалось в памяти Марка.

Серебряный водопад надвигался, разгоняя тьму, оттесняя ее к краям экрана. Казалось, что струйки бегут все быстрее, все стремительнее – или то был эффект движения?.. Темная полоса, окаймлявшая диск, исчезла, и теперь он больше походил на огромную планету, затянутую покровом туч; корабль падал на нее целую вечность и никак не мог упасть.

– Достигли точки отражения. Сейчас…

Время остановилось. Не так, как в Лимбе, где его отсутствие угнетало разум, заставляя испытывать неудобство и смутную тревогу. Здесь время будто замерло на ничтожный миг и снова принялось отсчитывать секунды, те полновесные мгновения, что ощущает человек. Вдох, выдох, вдох, выдох… трепет ресниц и мышц… пульсация крови, тесная хватка ложемента, льющийся в кабину свет, негромкий шелест… нет, скорее шепот…

Марк очнулся.

– С тобою все в порядке, рини?

– Да. – Он пошевелил руками, ощупал гладкую поверхность пульта. Потом спросил: – Что это было, Хийар? Сон? Мираж? Кажется, я…

От рини пришли не слова, но обволакивающее чувство покоя и безопасности. Марк отметил, что в ментальном поле корабля уже нет того напряжения, что ощущалось над Красным Пятном, перед входной линзой; очевидно, попасть в тоннель даскинов было сложнее, чем перемещаться с помощью Зеркал. А в том, что они переместились, Марк не сомневался – вот только куда?

Он поднял голову, всмотрелся в экран и, потрясенный, выдохнул:

– Великая Галактика! Это что такое?

Корабль повис в сияющем пространстве, бесконечном и глубоком, как необъятная Вселенная. Здесь не было звезд, но был свет, пронизывающий эту огромную пустоту, свет, который не давал привычных ориентиров вроде неба или других источников, свет, как бы существующий сам по себе. В этом ровном и мягком сиянии что-то вращалось, окружая бейри многослойной спиралью из тысяч и тысяч – возможно, миллионов, – жемчужных бусинок или пластинок, вырезанных из перламутра. Смутные тени скользили по их поверхности, переливались неяркие краски, вспыхивали и гасли какие-то образы, недоступные глазу, ни даже ментальному восприятию. Марку чудилось, что еще немного, и тени сложатся в ясную картину, которую он сможет рассмотреть и понять, но чувства обманывали: в этом призрачном хороводе он не угадывал ничего.

– Бездна, – произнес Первый Регистратор. – Место, куда сходятся все пути. Вы, земляне, назвали бы это вокзалом или главной пересадочной станцией.

– А эти блестки… эти жемчужные шарики… – начал Марк, протягивая руку к спирали.

– Зеркала, Судья. За каждым – тоннель, подобный тому, в который мы попали в Солнечной системе. Огромное множество Зеркал и тоннелей. Никто не знает, сколько их.

– И все открываются в мирах, подобных Юпитеру?

– Не обязательно. Есть другие пункты пересадки, не такие крупные, и от них идут разветвления планетных сетей. Иногда эти планеты похожи на Землю, иногда – нет.

Воцарилась тишина. Оглянувшись, Марк увидел, что рини молча любуется сказочным зрелищем; отблески света играли на его лице и золотистых волосах, придавая Хийару вид задумчивый и торжественный. Он ничего не спрашивал и, очевидно, не интересовался, как устроено то или это; его пленяла только красота, и главным в спектре эмоций рини были благоговение, восторг и радость. Так, должно быть, сказочный эльф глядел бы на седьмое небо, на Эдем, куда он вознесся, отряхнув грязь и пыль Земли.

Спираль из Зеркал-жемчужин теснее смыкалась вокруг «Аната». Они уже не выглядели мелкими; приближаясь одна за другой, они вырастали в размерах, становились похожими на диски из полированного серебра, таившие в своей глубине нечто смутное, прорывавшееся на поверхность то всплеском сине-зеленой волны, то алым разливом вечерних зорь, то темным угловатым росчерком камня или какой-то неясной конструкции. Несомненно, эти видения что-то означали, но их немой язык был непонятен Марку. Такая мука – смотреть, не понимая! В этом он отличался от рини, он был человеком, а потому ценил знание выше красоты. Хотя, вероятно, нашлись бы люди, пусть не очень многочисленные, готовые оспорить этот тезис.

– Там что-то двигается, – наконец промолвил Марк. – Но я различаю только тени и цветные пятна, что мелькают в Зеркалах, только половодье красок и неясные контуры… Что это такое? Есть ли смысл в этих фантомах?

– Вы не видите, Судья? – спросил Первый, скрестив на груди тонкие руки и глядя на Марка. – Да, разумеется, не видите… зрение у Древних было устроено иначе… Я бы даже не назвал это зрением – восприятие, вот более точный термин. – Серв отвернулся и возвысил голос: – Анат! Судье Вальдесу недоступны картины в Зеркалах. По отношению к гостю это невежливо.

– Моя вина, – послышалось в ответ. – Не смог уловить его желания.

– Желания сколько угодно, нет возможности, – проворчал Марк. – Что, к примеру, здесь? Эти коричневые разводы на сером фоне и мелькание желтых пятен? И эти синеватые…

Он замер, не спуская глаз с экрана. Тени и пятна в ближайшем Зеркале внезапно сложились в ясную картину, изображение стало четким, выпуклым, рельефным. На переднем плане – серые пески и барханы, поросшие кое-где кустами с синей корой; их изломанные стволы и ветви были больше похожи на костяки древних ящеров, чем на живую растительность. Вверху – желтое низкое небо с двумя светилами, гигантским багровым и еще одним, совсем маленьким, но коловшим глаза ослепительным блеском лучей. На горизонте жаркую пустыню обрамляла стена гор, рассеченных трещинами и ущельями; некоторые пики будто пронзали охристые небеса и таяли в запредельной выси. Этот источавший зной пейзаж не был, однако, безлюдным – среди барханов носились всадники на больших рогатых тварях, метали копья и рубили друг друга каким-то оружием, топорами или клинками на очень длинных рукоятях. Безмолвие и ярость схватки производили жуткое впечатление; Марк даже не сразу осознал, что сражавшиеся – люди, гуманоиды с лицами-черепами, обтянутыми сероватой кожей.

– Теперь вы видите, Судья? – раздался голос Первого. – Видите мир, в который можно попасть через это Зеркало?

– Да… – прошептал Марк, – да, вижу…

– Когда-нибудь вы найдете эту планету, – сказал Хийар за его спиной. – Или не найдете… Но это не повод для огорчения, рини. Через несколько тысячелетий они сами вас разыщут.

Марк промолчал. Другой диск приближался к «Анату», и в его глубине возник океан – изумрудный, спокойный, кативший ровные мелкие волны на золотистую ленту пляжа. Небо было глубоким, мирным, голубым, а за полосой песка стояли стройные деревья, точь-в-точь как гондванские пальмы – Марку даже почудилось, что перед ним Гондвана, мир теплых морей и благодатных островов. Но вот в прогалине среди деревьев открылась хижина или, скорее, бунгало, оплетенное зеленью, а перед ним – кресло?.. табурет?.. сиденье?.. Больше всего это походило на корзинку с ножками и выгнутой плетеной спинкой. Сидевшее в ней существо отличалось от человека – плотный шерстяной покров был антрацитово-черным, пальцы всех четырех конечностей – длинными и гибкими, челюсти – массивными, темные крохотные глазки прятались под валиками надбровных дуг. Обезьяна?.. Но лицо странного создания было отмечено печатью интеллекта, а над головой парила сложная конструкция из тонких разноцветных нитей и ограненных кристаллов. Явно не украшение дикаря, а какой-то прибор, отметил Марк.