"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ахманов Михаил Сергеевич

– Да, есть такой древний инструмент, – подтвердил Марк. – Но к чему ты клонишь, братец?

– К барьерам и ограничениям. Нам не нужны соперники и боги и не нужны тупые рабы. Так что, трудясь над искусственным разумом, мы идем по струне над пропастью. Мы должны сотворить умных, сильных и долговечных существ, но позаботиться при этом о своей безопасности. Мы должны понимать, что создаем новую расу – не врагов, не соперников, но преданных друзей. А преданность нуждается в гарантиях. Гарантия – это барьер, который нельзя перешагнуть.

Марк кивнул.

– Ясно. Для нас эта проблема не новая. Еще в двадцатом веке Айзек Азимов…

Он не закончил – губы рини сложились в улыбку.

– Азимов, ваш ученый и творец фантазий, – все еще улыбаясь, произнес Хийар. – Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред.

– Ты знаешь?.. – Марк искренне удивился. – Но откуда?..

– Вспомни, рини, что мы торгуем с вами два с половиной столетия и получаем в обмен ваши книги, ваши фильмы, ваши картины, мелодии, записи, даже мифы, сочиненные в глубокой древности. Долгая жизнь лоона эо нуждается в украшениях и развлечениях… Одним приятно взглянуть на танцы, другим – на хроники войн и катастроф, третьим нравится ваша живопись и музыка… А я ищу сказки о роботах, о разуме, подобном человеческому, который вы так и не создали. Это помогает лучше понять людей.

Хийар смолк. Сделав изящный пируэт, дракончик спустился к нему на колени, вытянул гибкую шею и что-то чирикнул. Спинка крохотного существа отливала золотом, глаза мерцали, как пара изумрудов. Хийар посадил его на ладонь, подбросил в воздух и сказал:

– Должен отметить, что Первый закон Азимова, как и два других, не содержат идею эмоциональной связи. Конструктивные ограничения, и только! Барьер, порожденный иррациональным страхом перед бунтом роботов… Очень примитивно, рини, примитивно и не нужно – вы ведь уже столкнулись с тем, что искусственный разум, обладающий свободой воли, не способен к насилию над живыми существами.

– Да, – подтвердил Марк. – У нас это положение называют теоремой Глика – Чейни.[196]

Он слушал Хийара с большим интересом, гадая, какой будет сделан вывод из этих речей, какие откроются ему секреты. Очевидно, связь сервов с лоона эо не являлась чем-то примитивным, подчинявшимся формуле «раб-господин», «слуга-хозяин»; были иные точки контакта, соединявшие обе расы в цельный устойчивый монолит. На Земле и в других мирах Федерации роботы любого класса считались полезным инструментом и не более того; данный элемент техносферы никогда не рассматривался как нечто связанное с человечеством на уровне эмоций. Возможно, потому, что эти кибернетические устройства уступали сервам по всем параметрам.

– Ты, вероятно, знаешь, что состав дипмиссии на Луне мы обновляем каждые семь-восемь лет, – вымолвил Хийар. – Одни сервы возвращаются в астроиды, другие прилетают им на смену. То же самое – с экипажами торговых кораблей и с теми сервами, что трудятся на Данвейте, Тинтахе и в других мирах Голубой Зоны.

– Да, это мне известно, – произнес Марк. – Наши ученые и дипломаты уверены, что такая смена преследует некую цель. Например, вы хотите, чтобы больше сервов приобрели опыт контакта с человечеством. Или с другими расами – в тех мирах, куда летают ваши торговые караваны.

– Опыт просто передать – вот так… – Рини сделал уже привычный жест: коснулся лба и вытянул руку к Марку. – Причина другая, более глубокая. Мы нуждаемся в сервах, и это понятно: сервы – наши помощники, и без них мы словно… словно… Есть в вашем языке подходящая идиома?

– Как хромой без костыля, – сказал Марк.

– Хромой?

– Человек с поврежденными ногами, которому необходим костыль, палка для опоры. Это старинное понятие.

– Опора, да… сервы действительно наша опора… – задумчиво протянул Хийар. – Мы нуждаемся в них, но равновесие требует, чтобы и они нуждались в нас. Взаимная необходимость укрепляет наш симбиоз.

– Вы контролируете их воспроизводство, – высказал догадку Марк. – Или рождение? Какой термин будет уместным в случае биологических машин?

Но рини сделал жест отрицания.

– Нет, этим они занимаются сами. У сервов, однако, есть потребность в контакте с лоона эо – пусть эпизодическом, но совершенно необходимом. Раз в несколько лет серв должен увидеть живого Хозяина, увидеть хотя бы издалека, а лучше – заглянуть в его лицо, поговорить с ним, испытать прикосновение его руки. Если этого не случится, серв будет чувствовать себя несчастным, потерянным, ненужным – как ты или я в долгой разлуке с близкими. Его существование лишится смысла; некому помогать, некого радовать и защищать, и ждать похвалы тоже не от кого… Вот почему мы забираем сервов обратно в астроиды. Иначе – сильнейший стресс и гибель.

– Это та эмоциональная связь, о которой ты говорил?

– Да, рини. И нужда в контакте с лоона эо тем настоятельней, чем более сложным делом занят серв. А что сложнее странствий в тоннелях даскинов?.. Вот почему я здесь – Хийар из астроида Анат, необходимое подкрепление! – Он положил хрупкие пальцы на висок Марка. Они были теплыми, и от них струились токи нежности и силы. – Это первая, но не единственная причина, брат. В сущности, я подобен серву, много лет не встречавшему Хозяина. Там, в астроиде у Куллата, – моя тальде и другие родичи, но это только часть… возможно, большая, ведь я – не человек, я лоона эо… – Его глаза затуманились и потемнели, приняв цвет аметиста. – Другая часть – наш отец, ты, твоя сестра, ваши потомки… Отца я уже не увижу… Но как мне жить, не повидавшись с тобой? И вот я здесь… мы говорим, я прикасаюсь к тебе, смотрю в твое лицо… Я счастлив, рини!

Члену семейной группы лоона эо ни в чем не откажет… луну достанет с неба… – вспомнились Марку слова Бранича. Внезапно он понял, что они с Хийаром – в равной позиции: Марк Вальдес с каплей чуждой крови и странным даром, пришедшим по наследству, и его инопланетный брат, чей родитель был человеком Земли. Оба в какой-то степени изгои… Наверняка, подумал Марк, рини труднее, чем ему: у него была Майя, была Ксения, были предки и потомки, а Хийар – единственный в своем племени, редкий уникум, лоона эо с человеческой психикой. Пусть не в полной мере, но все же, все же… Все же не такой, как его соплеменники, – и он, Марк, не такой, не совсем человек… Эта инаковость объединяла их столь же прочно, как братские узы и память об отце.

Он хотел сказать, что тоже счастлив, что не забудет Хийара и когда-нибудь, через двадцать, тридцать или сорок лет, поведает дочери о нем как о самой драгоценной из фамильных тайн, но тут в небе над садом раскрылось окно, полное серебряного света.

– Лло’олл, – молвил Анат. – Первый просит Хозяина и Судью проследовать в рубку. Он сказал, что вас ожидает великолепное зрелище, столь же прекрасное, как луна Куллата.

Нет, эта завеса не походила на зеркало или луну Куллата – скорее на гигантский водопад из миллионов серебристых струек. Он висел в окружающем корабль мраке, и чудилось, что воды его неподвижны, заморожены вселенским холодом, но в то же время текут, струятся от периферии к центру, исчезая там словно в колодце без дна. Формой водопад напоминал дисковидное тело с нечеткими краями, причем вообразить его размеры никак не удавалось; возможно, он был величиной с планету, возможно, с космическую станцию, что плавала над кольцами Сатурна, но не исключалось, что все это – иллюзия, что серебристый диск увеличен экраном, и его истинный диаметр не больше суповой тарелки. Так ли, иначе, но мнимая или реальная игра струй и света на поверхности этого миража не отпускала взгляд, притягивала его, точно источник странной необоримой силы. И Марк смотрел, смотрел как зачарованный.

– Опасное зрелище, – послышалось за его спиной. – Опасное для тебя, рини. Такой же эффект, как у предметов, которые вы называете гипноглифами.[197]