Кровавая месса - Жюльетта Бенцони

Пальцы барона крепче обхватили крепкую палку, с которой он не расставался, когда играл роль гражданина Агриколя. При умелом обращении эта тяжелая дубина становилась не менее грозным оружием, чем его верная трость-шпага. Жану отчаянно хотелось ею воспользоваться, но было совсем светло, дорога шла по открытой местности, на виноградниках работали люди. Иначе он с удовольствием повел бы себя как бандит с большой дороги и проломил череп этому элегантному прохожему, которым был не кто иной, как Жосс де Понталек!

Де Бац почувствовал, насколько живо в нем желание убить маркиза, впервые охватившее его еще год назад, когда они дрались на дуэли. И это желание стало ещё сильнее, когда Жан вспомнил, какую опасность этот человек представляет для Лауры. Барон знал, что молодая женщина над телом умершей матери поклялась отомстить негодяю, и не сомневался, что в случае прямого столкновения она проиграет. Следовало во что бы то ни стало помешать их встрече и попытаться выяснить, зачем де Понталек приехал в Париж. В том, что он поселился у Сурда, не было ничего удивительного: агент графа Прованского должен был отлично ладить с агентом графа д'Антрэга…

Де Бац пошел за Понталеком, на всякий случай держась на приличном расстоянии, чтобы маркиз не обнаружил слежку, хотя барон был на сто процентов уверен, что даже самый зоркий глаз не узнает барона де Баца в обличье гражданина Агриколя!

Следуя за Понталеком, Жан вернулся назад. Неужели маркиз идет к источникам? Его здоровье явно оставалось отменным и не требовало лечения минеральной водой… Но барону пришлось мириться с очевидным: Понталек направлялся как раз к источникам. Де Бац увидел, как он небрежной походкой вошел в павильон, и, колебавшись недолго, поспешил в таверну, где его ждала уже заскучавшая Лали.

— Идем, гражданка! — громко обратился к ней Агриколь. — Лекарь сказал мне, что ты должна выпить этой волшебной воды.

И он почти бегом потащил женщину к павильону.

— Неужели мне тоже придется проделывать все эти нелепые упражнения? — пыталась протестовать Лали.

— Да нет же… Женщины ведут себя иначе. Идемте быстрее!

К счастью, у источника, где две женщины в голубых фартуках раздавали стаканы с водой, оказалось немного народа, и барон быстро нашел Понталека. Маркиз стоял у колонны со стаканом воды в руке, но не пил. Он явно кого-то или чего-то ждал…

Оставив Лали у источника, где ей должны были налить воды, Жан скучающей походкой прошелся по павильону и оказался за спиной у маркиза. В павильоне было очень влажно, и аромат духов, овевавший прежних посетителей — богатых буржуа и придворных, — больше не перебивал запах железа, исходящий от минеральной воды. Теперь здесь толпились люди бедные, с трехцветными кокардами на красных колпаках и белых чепцах, и у них не находилось денег на дорогие благовония.

Прошло несколько томительных минут, и Понталек воскликнул с удовлетворением:

— Ах, наконец-то! Из полумрака выплыла фигура в синем одеянии с обязательным стаканом воды в руке. Де Бац заметил, что у этого человека в петлице тоже веточка резеды. Очевидно, это был условный знак, который позволил мужчинам завести беседу как двум старым знакомым.

Оторвавшись от созерцания резеды, Жан поднял глаза и едва сдержал возглас удивления. Рядом с Понталеком стоял Луи Давид, художник, друг Тальма, который с недавних пор заседал в Комитете общественного спасения. Де Бац замер на месте и прислушался.

— Есть ли новости? — спросил Давид, обменявшись с маркизом приветствиями.

— Да, благодаря гражданину Лекарпантье, чья власть теперь простирается не только на Котантен, но и на Канкаль и Сен-Мало. Мы познакомились с ним совсем недавно — благодаря драме, которая стоила жизни моей супруге и едва не стоила жизни мне…

— Так что же произошло?

— Нас заманили в ловушку. Мы получили предупреждение, что один из кораблей, принадлежавших моей жене, собирается тайно покинуть порт и отправиться на остров Джерси в распоряжение принца Буйонского. Чтобы выяснить, кто нас предал, мы с женой ближе к ночи поднялись на борт. Мы взяли с собой всего трех слуг, чтобы сохранить происходящее в строжайшей тайне. Но нас уже ждали. Как только выяснилось, кто мы, корабль немедленно снялся с якоря. Очевидно, план заговорщиков состоял в том, чтобы завладеть всем флотом Лодрен. Для осуществления этого плана нас следовало уничтожить. Моей бедной Марии дали какое-то зелье и бросили в море. Ее тело нашли на следующее утро. Меня постигла бы та же участь, если бы не посланный провидением рыбак. Я уже распрощался с жизнью, когда он заметил меня в открытом море, вытащил на свою лодку и отвез на берег. Разумеется, вернувшись в Сен-Мало, я сразу же подал жалобу гражданину Лекарпантье…

— Я сожалею о смерти вашей супруги, но рад, что вы остались целы и невредимы. Что вы намерены теперь делать?

— Взять в свои руки дела усопшей гражданки Понталек и служить Республике. Она торговала с Испанией, но эта торговля теперь невозможна в связи с положении в Европе. Остаются грузоперевозки, которые, кстати, стали довольно опасными, и китобойный промысел. Два наших корабля ушли весной к Новой Земле, а два других находятся в распоряжении правительства. Очень надеюсь, что оно предложит мне какую-нибудь сделку.

— Я этим займусь. Но какие же новости вы привезли?

— Вы, очевидно, уже слышали о попытке похищения королевской семьи?

— Да, так называемый заговор, раскрытый башмачником Симоном. Этому человеку нужно меньше пить! Когда о заговоре зашла речь на заседании Комитета, Робеспьер лишь пожал плечами и посоветовал хранить молчание.

— Он был не прав. Заговор на самом деле существовал. Я знаю наверняка, что в ту ночь в Сент-Энога около Динара пришвартовалось рыболовецкое судно, чтобы отвезти на Джерси ублюдка, который называет себя Людовиком XVII.

— Ублюдка? — удивился Давид. — Откуда вы это взяли?

— Это реальность, мой дорогой. Никто в окружении покойного короля не сомневался, что «дофин» на самом деле сын Ферзена. Это было настолько очевидно, что граф Прованский потребовал от парламента признания детей Марии-Антуанетты незаконнорожденными.

— Я об этом не слышал. Правда, я никогда не посещал этих людей. Но вернемся к вашему рыболовецкому судну. Как вы об этом узнали?

— В такого рода делах всегда находятся охотники поболтать, особенно после хорошей попойки. Когда Лекарпантье услышал о моих приключениях, он провел очень строгое расследование. У него свои методы, чтобы разговорить мерзавцев. Некий Плеван, рыбак, ему рассказал все, что тот хотел узнать. Оставалось только отправить его на гильотину.

Спрятавшись за колонной, де Бац сжал кулаки и закрыл глаза. Ему было искренне жаль этого славного человека, в чьей честности он не сомневался. Плеван оказался слишком простым и доверчивым, чтобы сопротивляться изощренным приемам этих одержимых… Барон решил, что надо будет позаботиться о его вдове, если они и ее не убили, и мысленно возблагодарил господа за то, что он именно в этот день привел его на воды в Пасси и позволил услышать столь важный разговор.