Аметист - Мэри-Роуз Хейз

Джесс поплелась за Рафаэлем, держа в одной руке соломенную циновку, а в другой розовый пластиковый пакет с провизией. Вспомнив о компании, сидевшей сейчас вокруг бассейна в Лас-Хадасе и попивавшей прохладительные напитки в ожидании обычного часа изысканного позднего ужина, Джесс невольно засмеялась.

Наконец Рафаэль опустил свою ношу в тени скал, тут же расстелил циновку, и Джесс с облегчением на нее опустилась.

Закончив трапезу, они пошли к океану смыть с рук масло и жир. Вблизи волны оказались еще больше, чем представляла себе Джесс, — ужасающе огромные, вздымающиеся выше головы, с грохотом обрушивающиеся вниз, грозящие утащить жертву в пугающую пучину. Джесс не осмелилась зайти в воду выше колена, боясь быть сбитой с ног, в то время как Рафаэль, подобно плугу, пропахал первую полосу прибоя и поплыл на расстоянии ста метров вдоль берега. В этих местах, как утверждал Геррера, водились акулы, так что это было весьма опасное плавание. Погибнуть здесь — как нечего делать: смертельно опасные подводные камни, огромные волны и акулы. Да вдобавок ко всему еще и бандиты, спускающиеся на закате с гор.

— Такая вот моя страна, — небрежно заметил Рафаэль. — Такая вот Мексика. Выглядит на первый взгляд прекрасной и мирной, но ухо здесь надо держать востро. Мексика может быть и опасной.

После долгой прогулки они наконец занялись любовью.

— Я хочу видеть тебя, — прошептал Рафаэль, стягивая с Джесс купальник и бережно опуская ее на циновку. Он широко раздвинул ноги Джесс. — И я хочу почувствовать твой вкус. — Опустив голову, Рафаэль лизнул пульсирующую, повлажневшую плоть. — У тебя вкус моря… и тебя.

Ласковые движения языка и губ были столь чувственными, что очень скоро все существо Джесс окунулось в пучину невыносимого желания, заставившего ее впиться руками в волосы Рафаэля и неистово прижиматься к его телу бедрами, утопая в сладкой муке.

Но в тот самый момент, когда Джесс поняла, что уже совершенно не владеет собой, Рафаэль несколько отстранился от нее, поднял голову и улыбнулся:

— Еще не время, Джессика.

Встав между ее ног на колени, Рафаэль наклонился вперед и принялся ласкать грудь. Изнывая от желания, она поймала руку Рафаэля и положила ее на разгоряченное лоно, а он тем временем принялся целовать Джесс в губы. И тут Джесс почувствовала, как он медленно погружается в ее плоть, и устремилась к нему навстречу, заставляя погрузиться в себя как можно глубже. Она наслаждалась им изголодавшейся плотью — как же давно Джесс не испытывала ничего подобного!

Глава 8

— Хватит тебе валять дурака, — посоветовал герцог Малмсбери, сидя на полу Скорсби-Холла. — Придется еще потратиться.

— А что, нам так уж необходим настоящий бар?

— Разумеется. И, черт побери, хороший бар, в каждом месте. Ты ведешь речь о гостиницах мирового класса, а не о паршивых меблированных комнатах со столом.

— О! — только и вымолвила Катриона.

Освободившись от роли великосветской дамы, миссис Скорсби, похоже, с большим удовольствием теперь войдет в эту роль. Эдна прекрасно умела держать в строгости обслуживающий персонал, навязывать невыгодные сделки поставщикам и, подобно зоркому соколу, следить за расходами.

Последнее время Катриона была полностью занята получением алкогольной лицензии, включением ее гостиниц в каталоги «Эгон Роней» и «Путеводитель по отелям Автомобильной ассоциации» и совершенно увязла в бесконечных спорах о переоформлении интерьеров, ремонту и реконструкции водопровода и канализации.

Это были трудные полгода.

Никогда еще в жизни Катриона так не изматывала себя.

Вдобавок к изнурительным ежедневным хлопотам и поджидавшим ее на каждом шагу финансовым ловушкам она испытывала постоянную угрозу со стороны Джонатана. Он утверждал, что ничего не имеет против нескольких квартирантов-нахлебников, но превращать родовое поместье Вайндхемов в гостиницу — это уже слишком.

Однако в очень скором времени в Барнхем-Парке были готовы двадцать пять полноценных гостиничных номеров плюс длинное, до поры пустующее крыло для прислуги и пристроенный к дому флигель с шестью номерами. Во втором зале приемов расположился бар, оборудованный современным водопроводом и сантехникой. Столовая, в которой Катриона и Джонатан когда-то поселили леди Вайндхем, теперь была обставлена ресторанной мебелью и сервировочными столиками. Джонатан никак не мог вынести подобного святотатства.

— Я не позволю, — кричал вне себя от гнева Джонатан. — Ты заходишь слишком далеко. Я не допущу, чтобы ты превратила дом моей матери в дешевую меблирашку!

— Собственно говоря, здесь будет не совсем дешевая «меблирашка». Одиночный номе 'во флигеле будет стоять семьдесят пять фунтов за ночь.

— Ты привлечешь сюда самых отвратительных людишек.

Вульгарных богатеев-американцев и нуворишей-арабов.

— Ты бы предпочел, чтобы твоя мать вообще не имела дома?

Джонатан упрямо поджал губы:

— У кое-кого еще остались понятия о собственном достоинстве.

— Возможно, — резко заметила Катриона. — Но кое-кто не сможет жить одними понятиями. — Она изумилась собственной решительности и непреклонности. Неужели это говорила она — Катриона Скорсби, скромная и нежная дочка водопроводчика?

Джонатан, в свою очередь, не стал сдерживать собственного гордого пренебрежения:

— Трудно было бы ожидать от тебя взаимопонимания в данном вопросе. У тебя мозги торговки.

— Ну что ж, я очень рада этому обстоятельству, — парировала Катриона. — Думаю, и тебе оно принесет немалую пользу, — добавила она, ничем не выказав обиду.

— Совсем неплохо для тебя! — воскликнул Малмсбери. — Одна Скорсби стоит десятка Вайндхемов. — Узкое лицо герцога покраснело. Он обнял Катриону за, плечи, — Черт возьми, Кэт, выходи за меня замуж!

— Нет.

— Почему нет? Приведи хотя бы один разумный довод.

— Я не могу сейчас уйти от Джонатана.

— Я дам ему отступного. Сейчас я могу себе это позволить.

— А как быть с детьми?

— Они будут видеться с ним по выходным. Когда только захотят.

— Я понимаю, но…

— Если ты не выйдешь за меня замуж, — нахмурившись, пригрозил Арчи, — я устрою так, что банки потребуют от тебя возвращения всех займов.

Катриона одарила Малмсбери взглядом, исполненным сочувствия.

— Завтра же Андреа фон Хольценбург может открыть мне кредит. В любом банке мира.

— Сука, — сверкнул глазами Арчи, потом мягко, но все так же настойчиво добавил:

— Но, Кэт, ты нужна мне. И гораздо больше, чем Джонатану.

— Нет, не больше.

— Но я люблю тебя!

— Ах, Арчи, мне так жаль. — И с легким сожалением Катриона заключила: