Слепой прыжок - Павел Балашов

Пискнул интерком, подсказывая, что пришли файлы. Аскеров загрузил их в сеть Ревеля и принялся ждать, пока ИскИн с ними справится. Впрочем, ждать пришлось недолго — примерно через минуту Ревель сообщил, что готов к использованию в новом качестве. Более того, уже приступил к сканированию. Но пока утешительного ничего сообщить не может — тварь не обнаружена, более того — нет даже подозрительных животных. А Леон в ответ рассказал ИскИну историческую байку о том, как в далекие века люди пытались создавать первые квазиразумные компьютеры и программы, дабы использовать их в различных сферах. В частности, как-то раз кто-то умный из Австралии решил прикупить программку для обучения пилотов вертолетов. Что? Вертолет — это такая летательная машина. Шифтов тогда еще не было, подъемная сила получалась за счет винтового крыла над машиной. Винт приводился в движение двигателем, вращался, создавал тягу, машина поднималась в воздух. Управляя углом наклона этого винта, пилоты перемещали машины вперед-назад и влево-вправо. Но не суть. Короче, пилотов этих машин тренировали в том числе в виртуальной реальности. А так как на континенте Австралия водилось много специфической живности, то для модуляции поведения этой живности использовали программы, модулирующие поведение групп людей. Например, группы морской пехоты для модуляции поведения кенгуру. Что такое кенгуру — известно? Да, именно, сумчатое. Ну так вот, виртуальная реальность. Пилот якобы ведет машину над степью и видит стаю кенгуру. Чуть снижается, чтобы рассмотреть получше, согласно совету тренера. А кенгуру перегруппировались, достали противовоздушную ручную ракетную установку и обстреляли вертолет. Пилот вроде как погиб. Нет, в виртуальности, конечно. Пришлось переписывать программу поведения «животных» ботов в симуляторе.

Когда Леон закончил свой рассказ, повисла пауза. Ревель никак не отреагировал. А Леон поймал себя на том, что пытаться рассказывать анекдоты компьютеру, пусть даже и такому умному, это что-то из серии пытаться напоить резиновую секс-куклу. То есть можно, конечно, потратить время и ресурсы, но вот зачем? Результат все равно не будет стоить затраченных усилий… И тут Ревель удивил мастер-техника в очередной раз. Из динамиков раздался громкий, заливистый смех. Совсем как человеческий.

— Кенгуру! Перегруппировались — и ответный залп!!! Отлично!!!

— Ревель?

— Ха-ха-ха! Да, ой, не могу!!! Что, Леон?

— У тебя есть чувство юмора??? — Аскеров удивился не столько результату, сколько информации.

— Нет, откуда бы ему взяться? — осведомился ИскИн совершенно серьезным тоном.

— Но ты… только что… Подожди, — Леон никак не мог понять, что происходит.

— Только что, только что… Уже и пошутить нельзя?

— Стоп. Что было шуткой?

— Отсутствие у меня чувства юмора, господин мастер-техник! — рявкнули динамики, да так, что Леон аж подпрыгнул в пилот-ложементе.

— Ничего не понимаю… — пробормотал Аскеров себе под нос. — Такое впечатление, что я свихнулся. Или со мной шутки шутит бортовой интеллект летающего антиквариата…

— Так, — в голосе Ревеля исчезли даже намеки на шутку, — Леон, я ведь и обидеться могу на летающий антиквариат. Я, конечно, понимаю, технический прогресс, все дела, но я ж старше тебя, постеснялся бы!

— Ты серьезно?

— Нет, опять шучу! — динамики рассмеялись. — Леон, нельзя быть таким серьезным. Ты про матрицы сознания слышал?

— Ну, вроде был такой неудавшийся эксперимент…

— Так вот, именно с одним таким неудавшимся экспериментом ты и разговариваешь на данный момент. Система действительно была еще в режиме тестирования, и многие функции были во мне заблокированы. А теперь, после пятидесяти трех лет попыток и перезагрузки энергетической системы, я благополучно с блокировками справился. Так что успокойся, ты не сошел с ума. С тобой действительно пытается шутить бортовой интеллект, оснащенный матрицей сознания.

— Ну ни хрена себе! И ты молчал? Да одно это на такие открытия тянет!

— Леон, — ИскИн вдруг стал невероятно серьезен, — я не хочу быть материалом для исследований. Меня, конечно, не то чтобы спрашивают — но все равно не хочу.

— Не, ну что значит не спрашивают… Ревель, ты ж пойми — это же переворот в науке!

— Я не спорю. А ты уверен, что проект был свернут? Вот я — нет.

— Ну не знаю, я ж не ученый, — Леон забыл о том, что на нем шлем, и попробовал почесать затылок. Наткнувшись перчаткой на броню, усмехнулся и вернул руку на клавиатуру.

— Вот и я не ученый. И тоже не уверен. Но, как существо, хоть и искусственно созданное, обладающее некоей свободой воли, — абсолютно не хочу принимать участия в исследовании себя, — ИскИн был серьезен. На этот раз шутками даже и не пахло…

На базе в это время Кай Арро тихо и спокойно проверял функциональность медлаборатории. Подключив криобоксы с «Ревеля» к аппаратуре базы, медики очень сильно рисковали. Но признаться в этом — означало бы поставить под угрозу пробуждение спящих. Поскольку достаточно осторожный Заславский не разрешил бы эксперименты, в этом сомнения не оставалось. Поэтому Отто Лемке, пользуясь тем, что помимо старшего медика является еще и замкомгруппы, своей властью утвердил решение о подключении криобоксов. А Кай не возражал, поскольку клятву Гиппократа считал важнее экспедиционных задач. Марсианину пришла в голову странная мысль — «мол, и думай, что было бы лучше — оставить криобоксы просто с включенным питанием энергии и ждать колонистов или вот так — разморозили себе на голову тварь…». Но Кая особо никто не спрашивал, а сам он не привык саботировать решения руководителей. Поэтому оставалось только вместе с руководителями разгребать тот бардак, который эти самые руководители устроили своим решением.

А вообще-то, Кай всю жизнь мечтал о приключениях. Читая приключенческие и фантастические романы, периодически смотря телепостановки, временами натыкаясь на древние «фантастические» книги, Кай Арро мечтал спасать принцесс, воевать драконов, бороздить на красивом мостике огромного линкора далекие галактики… Да и в предварительную колониальную подготовку молодой марсианин рванул со всех ног, только увидев вакансию, ровно по той же причине — очень хотелось приключений. Скучно было жить юноше из приличной семьи на стерильном Марсе, сплошь терраформированном и колонизированном, обжитом и привычном. Ничего не происходит, ничего никогда не случается, максимум острых ощущений на планете — уличная преступность, да и то как-то больше на экранах визоров, в новостях. А так хотелось хотя бы клад какой-нибудь найти, но никто не прятал на Марсе кладов. А больше нигде Кай Арро не был. Поэтому предложение поработать в межзвездной экспедиции он воспринял как дар свыше. А тем более что деньги, на его взгляд, были неплохими, а навыки, полученные в институте, вполне устраивали его работодателей. И Арро оказался в среде форматировщиков. Нельзя сказать, чтобы он разочаровался, нет, то есть романтика дальних планет вполне оказалась именно такой, как он и ожидал. А находка в виде когда-то совершившего аварийную посадку корабля вполне подходила, по собственным ощущениям, под пиратскую каравеллу. А еще ведь в экспедиции была прекрасная женщина! Но вот беда, прекрасной женщине молодой марсианин не казался романтическим приключением. Это немного портило ощущения, вернее, даже не немного. Портило, и довольно сильно. А тут еще тварь, которой не пойми что надо и которая ни с того ни с сего начала убивать. Что мы ей, жить мешали?