Глядя в будущее. Автобиография - Джордж Буш

хотя весьма любопытно, что там фигурировали не Никсон с Киссинджером, а бывший президент Джонсон со своим министром обороны Робертом Макнамарой.

Это было сложное время для небольшого контингента американцев в КНР. Зная это, некоторые из моих коллег, представлявших дружественные нации, подходили ко мне, чтобы подчеркнуть, как важно для США не отказываться от своих обязательств на Дальнем Востоке, в особенности в Южной Корее. Наиболее интересное из таких заявлений было сделано не представителем западных союзников, а высокопоставленным китайским официальным лицом несколько недель спустя. Тоном, который предполагал, что его замечания одобрены наверху, этот человек сказал мне: "Соединенные Штаты должны сыграть в Азии полезную роль".

Китайцы могут быть уклончивыми в своих дипломатических отношениях, но иногда они говорят именно то, что имеют в виду. Сказанное этим официальным представителем в разговоре со мной означало признание того, что, хотя наши интересы во Вьетнаме противоположны, у нас есть общие интересы там, где речь идет об отношениях с русскими. Именно в этом мы можем быть "полезными" друг другу.

Летом 1975 года с нами находились четверо из наших пятерых детей. Пятый, наш второй по старшинству сын Джеб, которому тогда было 22 года, и его жена Колумба должны были оставаться в Хьюстоне; Джеб работал там в Техасском коммерческом банке. Однако Джордж был с нами. В то время ему было 29 лет, он только что закончил Гарвардскую школу бизнеса и намеревался заняться нефтяным бизнесом в Техасе. С нами были также сын Нейл, 20 лет, студент Университета Тулейна, сын Марвин, 19 лет, собиравшийся поступать в Вирджинский университет, и Дороти, которая отметила свой день рождения 18 августа 1975 года весьма своеобразно: она в этот день крестилась в нашей церкви в Пекине.

Эта церемония явно запоздала, но она откладывалась по уважительной причине: годами нам никак не удавалось собрать всю семью вместе — дедушек и бабушек, теток и дядей. Наконец, когда Дороти исполнилось 16 лет, стало ясно, что дальше откладывать уже нельзя. Надо было воспользоваться уникальной возможностью провести церемонию, которая бы запомнилась надолго, — креститься в Китае, причем с участием сразу трех китайских служителей разных христианских вероисповеданий: епископального, пресвитерианского и баптистского, в церкви, которая обслуживала пекинский дипломатический корпус.

Поскольку крестные родители Дороти — моя сестра Нэнси Эллис, муж Бетси Хемингуэй — Спайк и друг нашей семьи из Хьюстона Милдред Керр — не могли присутствовать на церемонии лично, их заменил наш сын Марвин.

* * *

В ходе самой церемонии вопросы и ответы, касавшиеся вероисповедания Дороти, выпало переводить переводчику, который был воинствующим атеистом и которому, по-видимому, не нравилось произносить религиозные термины. Тем не менее церемония проходила без каких-либо особых осложнений, и по ее завершении священники сказали Дороти, что отныне она стала пожизненным членом прихода их маленькой церкви, расположенной в коммунистической стране, где, как они сказали, "мы будем любить тебя и будем всегда по тебе скучать".

Генри Киссинджер вновь прилетел в Пекин 19 октября [1975 г.], на этот раз с очень важной программой. Он прибыл, чтобы провести подготовительную работу перед официальным визитом президента Форда в Китай, который должен был состояться позже в том же году. Как всегда, программа пребывания государственного секретаря была лихорадочной: за два рабочих дня он провел три продолжительные встречи с заместителем премьер-министра Дэн Сяопином, на которых прорабатывались детали коммюнике об итогах встречи президента США с председателем Мао.

Никто не мог бы запрограммировать, что скажут друг другу в ходе своих бесед два наиболее влиятельных лидера в мире. Когда руководители государств садятся за стол переговоров, общая практика всегда сводится к подготовке только наброска, но не полного текста заключительного документа, причем еще до того, как в страну прибывает лидер, наносящий визит. Такая практика определяет повестку дня переговоров и сводит к минимуму риск непонимания по важнейшим проблемам.

С китайской стороны на переговорах Киссинджера с Дэн Сяопином присутствовал министр иностранных дел Цяо Гуаньхуа, с американской — сотрудники государственного департамента, помощник госсекретаря Филип Хабиб и я. С Дэн Сяопином я встречался уже несколько раз до этого. Он был восходящей силой в Китае, и чувствовалось, что он займет высшую должность после того, как уйдут Мао и Чжоу. Заядлый курильщик и любитель чая, он был человеком, который выдавал себя за заурядного сельского жителя, за грубоватого солдата из провинции Сычуань в Юго-Западном Китае.

Во время своих встреч с иностранными руководителями Дэн Сяопин демонстрировал способность исключительно тонко и взвешенно соединять твердость с вежливостью. Однако во время встреч с Киссинджером Дэн заметно склонялся к агрессивным тяжелым переговорам. Он посокрушался — как ни парадоксально это звучало — о том, что Соединенные Штаты демонстрируют свою слабость перед лицом советской угрозы миру на Земле. Если бы не другой язык, можно было бы подумать, что я слушаю речь Барри Голдуотера в 1964 году.

Дэн Сяопин, как Мао и другие китайские лидеры, был обеспокоен американской политикой разрядки по отношению к Советскому Союзу. Он бросил нам обвинение, что политика США аналогична политике Великобритании и Франции по отношению к Гитлеру в 1938 году в Мюнхене. Он так и сказал: подобна политике "умиротворения". Киссинджер вознегодовал, но сохранил самообладание и спокойно возразил: "О стране, которая расходует 110 миллиардов долларов на оборону, нельзя сказать, что она следует духу Мюнхена. И позвольте напомнить вам, что мы сопротивлялись советскому экспансионизму уже тогда, когда ваши страны в силу ваших собственных интересов были еще союзниками".

Это был серьезный обмен упреками и в то же время хороший аргумент в пользу того, почему встречам президента на высшем уровне должны предшествовать предварительные обсуждения. В конце концов, когда атмосфера вокруг американо-китайских разногласий разрядилась, Киссинджер сказал: "Я не думаю, что визит президента должен произвести впечатление, будто наши страны ссорятся друг с другом". Дэн Сяопин с этим согласился. "Еще есть время для дальнейшего обсуждения конкретных вопросов", — сказал он.

Однако оставался еще нерешенным вопрос о программе пребывания самого Киссинджера в Китае, в частности будет ли американский гость принят председателем Мао. Как всегда, китайцы подошли к этому вопросу окольным путем.

21 октября во время обеда заместитель министра иностранных дел Ван Хайжун подчеркнуто упомянула, что бывший премьер-министр Великобритании Эдвард Хит в ходе своего недавнего визита в Китай посетил Мао. Ван, которая приходилась внучатой племянницей Мао, добавила, что Хит специально просил об этой встрече. Киссинджер понял намек. "Если это официальный вопрос — хочу ли я встретиться с председателем, — сказал он, — то вот мой ответ: "Да, хочу"".

Через несколько часов Киссинджер проводил свою третью,