Последний рассвет - Виктор Власов

— Самый младший! — ошарашенно повторил юноша, рассматривая его с неподдельным восхищением. — Ты — настоящий кит!

Захохотали Асахара и Каори, сидящие вокруг старого ящика, на котором вперемежку с бутыльками специй лежали на деревянной тарелке недоеденные рисовые колобки и кусочки сашими из красной рыбы. Рядом дымилась зажжённая бамбуковая трубка — немой вор приложился к ней, и, выдохнув, покачивался. В сыром слабо освещённом трюме, наполненном дымом и разноголосым смехом, воцарилась дружелюбная атмосфера.

Добровольные отщепенцы, те, что, казалось, жили одним днём и не думали о следующем, сразу понравились Шиничиро. Юноша стал заложником на пиратском корабле, однако же нисколько не жалел. Перемены требовались ему в жизни, как дожди земле. Без риска и постоянного прилива ярких ощущений, казалось, пропадёт его лучшая жизненная пора.

Бодзу, лихой рубака, — огромный, как ствол многовековой сосны, и сильный, что бык. Лицо — доброе, крупное, квадратное у лба и широкое у щетинистого прямого подбородка. Нос крючковатый, длинный, словно у горного демона. Уши великана — коричневато-белого рисового оттенка, напоминали расплющенные клёцки сиратама. В них поблёскивали золотистые фасолины-серёжки — два кричащих филина «летели», расправив крылья. Голова, имевшая форму перевёрнутой наковальни, косматая, смешная. Без своего долгополого плаща, в серой шерстяной каригине, подпоясанной верёвкой, и толстых тёмно-коричневых штанах, собранных у пояса в глубокие складки, Бодзу совсем не походил на приверженца практического дзадзэна — только деревянный амулет «Будда в нирване», робко выглядывавший из-за широкого ворота одежды, выдавал в нём если не охранника буддийского храма, то ярого почитателя веры. Его руки — толстые, багрово-коричневого оттенка, испещрённые длинными побелевшими шрамами, вытянулись вперёд здоровенными мифическими змеями. Не отводя взгляда от гигантского меча с очень длинной рукоятью и широким массивным лезвием — бисэнто, Шиничиро пожал протянутые руки двумя своими. И, вдохновенный необычным знакомством, попросил помочь несчастному больному Хаору, другу.

Хаору поставили на ноги не сразу. Подозрительный парень отказывался принимать зелье, мол, Шиничиро предал, переметнулся на сторону врага, но Бодзу насильно влил ему в рот и заставил проглотить. Страх перед новым знакомым друга сменился изумлением, в низком голосе «Бамбукового морехода» послышалась благодарность:

— Гораздо легче, гораздо…

Нутро Хаору согрело жаром от горячего травяного зелья, кашель резко прекратился. Довольный больной осклабился, и в порыве радости от внезапного облегчения, нахлынувшем точно забортной океанской волной, не знал, как благодарить. Парень уверял, что всегда мечтал посетить юг Хондо, думал о нём, как о центре всего благородного, мудрого, прекрасного и богатого, грезил увидеть земли древних императоров. Стало заметно, что льстить, обманывать «Бамбуковый» не умеет, поэтому Бодзу, нахмурившись, посоветовал говорить правду, какой бы горькой она ни являлась. Великан обладал ясным внимательным взглядом, проникающим в душу, поэтому, пристально воззрившись на Хаору, кратко сказал:

— Не бойся, правила игры нам знакомы. Если ты с нами, то бояться нечего.

— Время сделало нас такими, хе-хе, — подметил Асахара. Прежнее холодное выражение убийцы покинуло его, перед Шиничиро стоял просто человек с трудной судьбой.

— А ты ничего! — захихикала Каори, превратив глаза в две хитрые щёлочки. Румянец залил её впалые щёки, острый кончик носа покраснел. — Подойди ближе, юноша, мы ведь не успели познакомиться как следует?

Несмотря на хрупкую грацию вынырнувшего из-под рукава куртки тонкого запястья, с ней не следовало шутить. Шиничиро позволил коснуться себя.

— Не обращай внимания, — прошептала Каори на ухо. От неё пахло вином и рыбой. — Иногда я не принадлежу себе.

— Лучше не сопротивляйся, хе-хе, — посоветовал Асахара, забравшись на лежанку из досок, накрытых обшарпанными шкурами. — Джюндзи, гостям надо показать койки.

Немой вор радостно вскочил, бросив курительную трубку. Он любил быть полезным.

Внезапно корабль сильно качнуло, накренило. Ящик, бутыльки и прочая утварь покатились к стене, следом повалились и люди. С палубы раздавались громкие голоса на варварском наречии.

Часть вторая

Глава 1

Три горных хребта — Хидо, Кисо и Акаиси, создают три возможных пути с севера на юг Хондо. Побережье Запада контролировали восставшие против алчной власти крестьяне и монахи Икко-икки. Их оплотом на юге стал храм Исияма, который сейчас осаждала армия Оды, а Такэда и Уэсуга снабжали восставших провиантом и оружием с моря. Часть вассалов Асикага и Оды удерживали проход вдоль западного побережья, с переменным успехом сражались с восставшими, подкреплёнными армией Уэсуги, «северного тигра». Такэда двинул свои войска между хребтами Хидо и Кисо, вдоль верховий реки Кисо-гава, параллельно руслу, где проходила почтовая дорога. Тропа в ущелье меж хребтами Кисо и Акаиси вела к северным границам Токугавы, союзника Оды, и по ней, помолясь горным духам тэнгу, выдвинулся пятитысячный корпус хатамото Ёсисады Хадзиме под командой Хавасана и Накомото. Основная масса войска императора Нинтоку Тоды медленно наползала на сравнительно маленькую армию Токугавы по Восточному побережью Хондо.

Генерал Мицухидэ заканчивал погрузку новобранцев и провианта на многочисленные джонки разной вместимости, среди которых обнаружились несколько больших кораблей — «черепах», захваченных у корейских берегов пиратами вако и отремонтированных в гаванях Уэсуги. Галеон англичан, вооружённый несколькими десятками пушек, в сопровождении старой, но шустрой двухмачтовой развалины карраки, из бухты Эдо уже исчезли.

Мотохайдус в растерянности метался из комнаты в комнату — Суа-химэ, его карающая рука на ложе Ёсисады, сбежала из-под стражи. Как? Куда? А главное — почему?

Да, ПОЧЕМУ?

Почему Такэда, заполучивший Сендэя целым и невредимым, не порвал союзнических отношений с Ёсисадой Хадзиме? Захваченную Ямамото принцессу он вернул сёгуну, а мог оставить в плену как изловленную им разбойницу — в залог. И почему Сендэй не стал преследовать Мотохайдуса! И Кендзо уклоняется от встречи… Неужели его просчитали и как-то исключили из «игры»?

Единственное оправдание — сэппуку… но какой толк? В лучшем случае служанка подметёт кишки с пола и его тело тихо закопают.