Возвращение в небо - Василий Лавриненков

Хозяйка хаты, куда меня поместили, нагрела воды, поставила корыто, дала полотенце и душистое мыло, которого я давно не видел. Пока мылся, мне принесли белье, обмундирование, фуражку, щетку для обуви.

Через час я зашел к генералу совсем в ином виде. В его кабинете тоже произошли некоторые изменения: посередине комнаты стоял стол, накрытый для ужина.

Во время ужина я рассказал генералу о своем трудном вылете, о Викторе Карюкине, о партизанах. Потом генерал Вихорев встал из-за стола, подошел к сейфу, открыл его и выложил на стол мой партийный билет, Золотую Звезду, орден Ленина, три ордена боевого Красного Знамени...

В тот миг я испытал такое огромное счастье, что на глаза набежали слезы, ведь мне посчастливилось вырваться из кромешного ада, откуда удается бежать далеко не каждому летчику, сбитому над вражеской территорией...

- Когда пилот не возвращается с задания, его ордена и документы отсылают из части, - сказал генерал Вихорев, когда я взял себя в руки. - Командарм Хрюкин разрешил хранить твои документы и награды здесь, на фронте. Мы верили: ты вернешься. Командарм ждет тебя. Прикалывай свои награды и иди... Потом возвратишься ко мне. Здесь и переночуешь...

Очень волновался я, входя в кабинет генерала Т. Т. Хрюкина. В памяти свежи были все обстоятельства неудачного последнего вылета. Хорошо помнил я и слова командарма: "Сокол-семнадцать, я не узнаю вас"... Как-то теперь он оценит тот вылет, мой "поцелуй" с "рамой", пребывание в плену? Ведь всего этого могло и не быть... Разве сбить "раму" было сложным, тяжелым для меня делом? Нет. Я чувствовал себя в какой-то мере виноватым за последствия того боя. Но "рама" сгорела на земле, задание я выполнил, хоть и дорого поплатился потом. Из плена вырвался сам. Разве это не оправдывает меня перед моими любимыми командирами, которые доверяли мне и уважали меня?

Волнуясь, открыл дверь в кабинет. Навстречу мне шагнул высокий, стройный командарм. Он улыбался, и сразу как рукой сняло все мои тревоги и сомнения. Тимофей Тимофеевич пожал мне руку, обнял меня, и я впервые почувствовал полное счастье возвращения в нашу боевую семью.

Командарм не только расспрашивал меня, но и сам рассказывал о нашем полке. Он назвал новых Героев Советского Союза - Амет-Хана и Алелюхина, сказал, что перед армией поставлена ответственная задача - обеспечить поддержку наземных войск в операциях по освобождению Крыма.

У меня учащенно забилось сердце: значит, завтра смогу идти в бой! Командарм словно угадал мои мысли, услышал невысказанные слова.

- Ваш полк воюет отлично. Ты за это время отстал от товарищей. Придется потренироваться, подтянуться. Самолет - это тебе не партизанский автомат. Согласен?..

Той же ночью командарм повез меня на своей машине к командующему фронтом генералу армии Ф. И. Толбухину. Загруженный делами даже поздней ночью, Федор Иванович, полный, с болезненной одышкой, попивая крепкий чай, между короткими телефонными разговорами расспрашивал меня, как удалось бежать и переправиться через Днепр.

- Обязательно расскажи обо всем однополчанам, - сказал он потом. - Обо всем! Особенно о партизанах. Какая это сила! - и тут же обратился к Хрюкину: Где он будет продолжать службу?

У меня по спине пробежал холодок. Я не выдержал:

-- Хочу летать, товарищ командующий, в своем полку.

- Может, ему трудновато будет в этом полку? - посмотрел командующий фронтом на генерала Хрюкина.

- Прошу вас, товарищ генерал, отправить меня в прежний полк, - настойчиво повторил я.

- Так как ты считаешь? - снова спросил Толбухин нашего командарма.

- Федор Иванович, в полку уже знают, что Лавриненков вернулся. Однополчане ждут его.

- А почему это ты без погон? - обратился ко мне Толбухин.

- Только переодели, товарищ генерал...

Хрюкин объяснил, в какой одежде прибыл я в штаб армии. Командующий фронтом вызвал своего адъютанта.

- Принесите погоны капитана.

Тот ушел и возвратился с новыми погонами, на которых было по четыре звездочки, а через несколько минут подал Толбухину приказ о присвоении мне звания гвардии капитана. Генерал армии подписал его, вручил мне погоны, поздравил с новым офицерским званием и пожелал боевых успехов.

- Уверен, что "Сокол-17" еще не раз прославится в небе. У нас много боев впереди...

На следующий день в полной форме я явился к нашему командарму.

- Товарищ командующий, капитан Лавриненков представляется по случаю отбытия в свою часть. Хрюкин окинул меня внимательным взглядом:

- Ну, вот теперь вижу, что ты - Герой Советского Союза. Приказ о твоем назначении командиром эскадрильи уже отправлен. Желаю новых подвигов!

Побывал я и в штабе дивизии. Там тоже пришлось рассказывать все сначала. Командир дивизии сказал, что доволен боевыми делами нашего полка, с похвалой отозвался о многих летчиках, с которыми я расстался почти два месяца назад. Услышав знакомые фамилии, я понял, что за период победного наступления советских войск от Миуса до Днепра наш полк не понес больших потерь, и очень обрадовался. Это означало, что все мои друзья живы, все летают и прославили себя. Быстрее бы только попасть к ним!..

За время моего почти двухмесячного отсутствия полк перебазировался на целых 270 километров на запад!

Когда наш По-2 закружил над аэродромом у хутора с лирическим названием Чаривный, я и в самом деле был очарован тем, что увидел. Неоглядная степь лежала вокруг, а по ней живописными островками были разбросаны села, утопавшие в садах, бежали дороги, ярко зеленели лесополосы...

К нашему самолету, остановившемуся невдалеке от штабной землянки, со всех концов аэродрома спешили люди. Я сразу узнал среди них техника Моисеева, летчиков Остапченко, Тарасова, Плотникова, Карасева, Амет-Хана, Морозова, Верховца. Лица их светились улыбками, и у меня от волнения что-то заклокотало в груди. Дорогие друзья! Сколько раз вспоминал я их в тяжкие минуты! Вера в их дружбу помогла мне пройти через все испытания и невзгоды...

Множество рук подхватили меня и подбросили в воздух, а потом уже я оказался в крепких объятиях:

- Коротким был твой отпуск!

- Считай, Володька, что тебе повезло!

- Мы искали тебя на Миусе, как ищут иголку в сене...

- Вы искали, ребята, а фрицы, между прочим, не дали мне и шагу шагнуть. Возили как полномочного представителя девятого гвардейского.

- Вот дела!

- Может, скажешь, на чем тебя повезли с переднего края?

- На мотоцикле с коляской. С комфортом!

После этих моих слов неожиданно вспыхнула дискуссия. Мне рассказали, что в район, где я упал, мои однополчане до самого вечера вылетали парами и четверками. Кому-то даже удалось зафиксировать момент переезда на мотоцикле, хотя некоторые утверждали, что меня повели пешком. Услышал я и о том, что командование воздушной армии собиралось провести штурмовку определенного района, с тем чтобы потом там сел По-2, который должен был вывезти меня. Правда, этот план остался неосуществленным, потому что летчикам не удалось обнаружить мой след.