Убить президента - Лев Гурский

Я обернулся. Сзади меня стоял плечистый парень лет тридцати в темных очках и в строгом темном костюме, немного странном для жаркого осеннего дня. Хотя, не будь пиджаков, где нашим доблестным охранцам прятать свое табельное оружие? А то, что перед мной рыцарь Управления Охраны, лично мне догадаться было нетрудно: парень, видимо, принят был недавно и при разговоре машинально отрабатывал все тот же коронный жест УО слегка коснувшись левого лацкана пиджака, небрежно теребил его. Будь на мне пиджак, я недолго думая ответил бы ему тем же жестом, но на мне была всего-навсего ковбойка с закатанными рукавами. Поэтому я невинно спросил:

– А что, посмотреть нельзя? Тебе можно, мне нельзя?

Я нарывался, но в меру. На глазах у десятков милиционеров охранец не станет лезть в драку. Так и случилось.

– Мне можно. Управление Охраны, – серьезно заявил парень в темных очках и вытащил из кармана удостоверение. При этом из кармана выпорхнула какая-то желтая бумажка, похожая на спецпропуск в метро. Парень в очках с неожиданной грацией подхватил карточку и водворил ее обратно в карман.

– А кого же ты охраняешь, родной? – спросил я. – Этих, что ли? – Я показал рукой на бригаду милиционеров-барьероукладчиков. – Так у них вроде свой начальник есть…

– Кого надо, того и… – грубо начал охранец, однако потом, присмотревшись к моему лицу, вдруг спросил: – Эй, ты не с телевидения? Что-то я тебя вроде видел…

Вот оно, бремя славы, гордо подумал я. Занюханный охранец – и тот смотрит мою передачу «Лицом к лицу». И еще кто-то смеет утверждать, что я делаю программу для одних только высоколобых интеллектуалов!…

– Точно! Я тебя по ящику вчера видел! – обрадованно продолжил охранец. – Ты теперь вместо Димы Игрунова, да? Ну, у тебя вчера вышло покруче. Соколов вы классно раздразнили, у них аж морды перекосились… Или это были не настоящие соколы, а ваши, телевизионщики? – вдруг недоверчиво поинтересовался он.

– Настоящие были соколы, в самом лучшем виде, – уверенно сказал я. – Не сомневайся. Мы не биржа, у нас не обманывают…

– То-то я смотрю, – обрадовался охранец, – соколы как живые, вашим так не сыграть. Особенно этот, с толстыми щеками… – Он радостно хихикнул. – Как они за вами погнались, умора…

Ну да, мрачно подумал я, вспоминая, как бились об стену хрустальные бокалы. Тебе-то умора, Алексан-Якличу – прямой эфир, а мне-то что? Славу сменщика Димочки Игрунова? Слабовато для утешения.

– Смешно было, – подтвердил я. – Веселые ребятки эти соколы.

– Куда уж веселее, – поддержал охранец и, наконец, позволил себе следовать команде вольно: снял свои дурацкие темные очки и закурил. Лицо у него было молодое, довольное, правый глаз сильно косил. – Ты все-таки уходил бы отсюда, – доверительно сказал охранец, затягиваясь. – Через полтора часа проедет Президент, и все будут бдить. Сунешь руку в карман за сигаретами, а кто-нибудь из наших подумает, что за бомбой… И – поминай как звали!

– Да у кого рука поднимется на нашего Президента?! – с пафосом произнес я. – На нашего любимого? На всенародно избранного? Неужто найдется такой изверг? Не поверю.

Я сильно переигрывал в стиле Димы Игрунова, но мой новый знакомец, похоже, привык к именно такой тональности разговора.

– Может, и найдется такой мерзавец, – важно сказал парень и, понизив голос, добавил: – У нас был сегодня ин-струк-таж (трудное слово он выговорил в три приема, но не напутал). Сказали, что все возможно. Вплоть до покушения…

– Ты что? – поразился я, уже без игры в Диму, а почти по-настоящему. Разговор приобретал какое-то необыкновенное направление.

– Вот тебе и что, – значительным голосом проговорил охранец. – Террористы куда хочешь могут проникнуть. Хоть в «Шереметьево», хоть даже в Большой театр. Сам генерал нам…

В этот момент охранец опомнился и понял, кажется, что свалял дурака. Я был телезвездой, почти что Димой Игруновым, но все-таки чужой, посторонний. Видимо, генерал ин-струк-тиро-вал их насчет строгой секретности.

– Ладно. – Охранец оборвал сам себя. – Забудь, что, сейчас слышал. И не вздумай кому-нибудь на своем телевидении протрепаться. Из-под земли найду, даром что ты «Ночную жизнь Москвы» ведешь…

– Могила, – с готовностью отозвался я, кивнул помрачневшему от своих дум охранцу и стал медленно отступать. Маленький переулок тут был очень кстати.

Странные дела проясняются, думал я, отыскивая телефон-автомат. Охранец, конечно, молодой дурак, но что-то происходит, это точно. Конечно, покушения никакого не будет… но с каких пор Управление Охраны стало заниматься всеми этими делами? Раньше-то безопасность Президента обеспечивали всегда именно соколы из СБ, а террористами должна была заниматься исключительна ФСК… Что-то тут не связывается, не будь я Аркадий Полковников. Опять же, до сих пор соперничество наших спецслужб все-таки не было связано с убийством. Смерть сына Дроздова – это симптом и символ… Но тогда чего?

У меня нехорошо заныло в желудке, как утром 19 августа и ночью 3 октября. Мой организм тоже что-то подозревал, вместе со мной.

Мне наконец попалась целая грибница телефонов-автоматов. Я вошел в первую же кабину, чтобы набрать один из оставленных мне генералом Дроздовым номеров. Жетон сразу провалился в щель, но гудка не последовало. Ну, начинается, недовольно подумал я и перешел ко второму пожирателю жетонов. На этот раз я действовал осмотрительнее. Сначала снял трубку, услышал гудок, потом набрал номер… В трубке щелкнуло. «Трест ресторанов и столовых», – сказал женский голос. Я стукнул кулаком по подлой металлической коробке и, зверея, перешел в третью кабину. Теперь я уже жалел, что не отнял у Натальи всю горсть жетонов… На этот раз было занято. Я набрал другой генеральский номер – и там занято. Третий – та же самая картина. Было такое впечатление, что генерал Дроздов разговаривает по трем телефонам одновременно. Я повторил свои попытки – с тем же результатом. Если не дозвонюсь, придется все-таки ехать на Солнцевское, безо всякого удовольствия думал я. Ума не приложу, как можно будет о ТАКИХ делах говорить с отцом возле могилы его сына… Вот положеньице! Я еще раз набрал все три номера. По-прежнему короткие гудки. Чтобы проверить автомат, я решил пожертвовать одним из двух оставшихся жетонов и позвонил себе на ТВ. Трубку сняла Аглая, секретарша Алексан-Яклича.

– Ой, Аркадий Николаевич, – проговорила Аглая. – Александр Яковлевич вас прямо обыскался. По поводу вчерашней передачи по МТВ было столько звонков, столько звонков!

– А что спрашивали? – тут же полюбопытствовал я. Что ни говори, а приятно, когда публика не остается равнодушной.

– Разное, – самым любезным тоном сообщила Аглая. – Но в основном телезрители беспокоились, куда мы дели из эфира Димочку Игрунова. И что за неприятный тип объявился вместо него.

Глава 54

ГЛАВНЫЙ ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ ПАВЛИК

– Вы не опоздаете, Павел Семенович? – очень вежливо сказал Митрофанов. – Через час президентский кортеж должен ехать в «Шереметьево»-2, встречать гостей. Странно будет, если Президент задержится из-за вас…

Я с ненавистью посмотрел на улыбающееся лицо начальника Управления Охраны. Уже за одну улыбку этого Олега я поставил бы к стенке. А за вежливость – тем более. Короче, дважды бы поставил к стенке. Падло.

– Я сам знаю, куда и когда мне ехать, – злобно ответил я.

– Очень странно, что вы мне вообще позволяете следить за безопасностью Президента. Спасибочки. Я уж боялся, что вы меня уволите и сами будете во всех дырках затычкой!

Мы стояли в фойе Большого театра и смотрели друг на друга. Вернее, враг на врага. Правда, у Митрофанова вид был очень мирный и даже почти дружеский. Соколы и охранцы разбрелись по этажам театра, группируясь кучками и делая вид, что взаимно не замечают чужих.

– Ну, не горячитесь, Павел Семенович, – мягко проговорил Митрофанов. – Насчет театра все улажено с Президентом. Я убедил его, что оба наших ведомства здесь прекрасно поделят свои функции.

– Это, интересно, как же? – перебил я этого интеллигента.

На лбу элегантного Митрофанова я вдруг заметил тщательно припудренную большую царапину. С бабой, наверное, своей поцапался, с удовлетворением решил я. Это немножко подняло мое настроение.

– Все очень просто, Павел Семенович, – с готовностью стал объяснять мне шеф всех охранцев. – Вы оберегаете персону Президента, и, кроме того, ваши соколы возьмут под контроль чердачное помещение театра и подвал. Моя команда будет обеспечивать охрану входа, фойе, лестниц…

– А зрительный зал? – быстро спросил я. Обычно зрительный зал брали на себя соколы.

– Да, и, конечно, зрительный зал, и сцену, и помещения для труппы… Все это мы возьмем под контроль.

– Что еще за новости! – У меня чуть в глазах не потемнело от такого нахальства. – Никогда Управление Охраны не вмешивалось в дела Службы Безопасности Президента! И не будет этого.