Познавший Кровь - Кирилл Алейников

— Опять начал, — презрительно фыркнул Топор. — Будто астеры станут помогать низшим демонам.

— Они будут помогать, — сквозь зубы ответил я. — Но ежели ты окажешься прав, и предлагаемый мною путь окажется тупиком, мы продолжим дело Тьмы.

— Уж больно легко ты меняешь ориентацию, — заметил боевик.

Я отвел глаза в сторону и громко выдул из себя воздух, надув щеки.

Шокер, все еще думающий над чем-то, поднялся вместе с бутылкой мартини.

— Такие дела не решаются за пару часов, — сказал он. — Что-то есть в твоих словах, но этого недостаточно. Пока я не вижу серьезных оснований рисковать головой и становиться врагом Дьявола, поэтому говорю: до поры я нейтрален. Если я приду к выводу, что ты прав и надо вести борьбу на стороне Света, я с тобой. А пока… Стас, пойдем на кухню, попробуем надраться этой дрянью.

Топор сверкнул глазами и ушел вслед за приятелем. Я посмотрел на Макса, который за весь разговор не сказал ни слова.

— А что думаешь ты? — спросил я друга.

— Я думаю, что ты прав, — просто ответил он. — Я всегда был на твоей стороне, и надеюсь, что так будет впредь.

Я поблагодарил его за доверие и поддержку и едва успел попрятать в карманы Медальон и усилитель, как вошел Андрей. Вид у него был чрезвычайно озабоченный. Рассеянно поздоровавшись с нами, он увел меня в сторону и тихо, прильнув к самому уху, сказал:

— Я тут поговорил со знающими людьми. Короче, фигня какая-то получается, дружище.

— В смысле?

— В смысле, твоя проделка на Ленинском проспекте. Тебе, кстати, местные уже дали кличку Гейзер, но это к делу не относится.

— Слушай, о чем ты хочешь сказать? — не понял я, удивленный странным смущением негельноса.

— Понимаешь, какое дело… Ганс в своем роде оказался прав, когда сказал, что ты высвободил всю выпитую мертвыми оуросами кровь. Но там было не десять тонн, как он предположил, а по меньшей мере две сотни.

— Что? Двести тонн? Да там весь проспект по второй этаж затопило бы!

— Большая часть крови ушла через сточные отверстия в канализацию, — объяснил Андрей. — Конечно, верится с трудом, но это почти что факт. Но главное не количество крови, а то, что она собой представляла.

— И что же она представляла?

Андрей замешкался, будто решал, стоит ли мне говорить то, что вертелось у него на языке. Наконец, он принял решение:

— Энергия уничтоженных вампиров каким-то образом замкнулась на тебе. Никто не знает, как такое могло случиться, ведь ты был лишь исполнителем. Вся сила погибших должна была передаться Старейшине Фридриху или, на худой конец, развеяться в пространстве. Но отчего-то ты притянул ее к себе и впитал, как губка воду.

Я почувствовал слабость в ногах, потому что понял слова вампира правильно.

— Я что, стал сильнее на две сотни оуросов?

— Не на две. Гораздо больше. Представь, сколько жизней — людских, вампирских, вервольфских — унес Игорь. А сколько убил Максимилиан!

Я охнул и осел на краешек дивана.

— Как минимум тысяча душ — таков энергетический подарок! — шепнул Андрей. — И, кроме того, теперь ты, получается, еще и Старейшина Оуроса!

— Как так? — испугался я.

— Но тебе же передалась его сила. Контроль над кланом, возможность перемещения в Портал, секреты некромантии — все принадлежит тебе!

Моя голова пошла кругом. Вот чего я никак не ожидал, так это в самом деле становиться во главе какого бы то ни было клана. Не теряя надежды, я спросил:

— Может быть такое, что вы что-то не так поняли?

— Вряд ли, — отмахнулся Андрей. — Твоя аура изменилась и красноречиво говорит о большом энергетическом потенциале. Среди вампиров такой аурой могут похвастаться только Старейшины.

Он сел рядом, критически оглядел несколько пустых бутылок из-под мартини, валяющихся на полу, поднял одну и задумчиво повертел на ладони.

— Кто-то пустил слух обо всем этом. Новосибирск бурлит сплетнями, с округи съезжаются вампиры Негельноса.

— Зачем?

— Чтобы посмотреть на самого молодого Старейшину в истории, конечно! Более того, они считают, что союз между Оуросом и Негельносом уже заключен, но неофициально. Официальная же часть назначена на самое ближайшее время.

— Что?! Но с чего они взяли?

— Я ж говорю, слух кто-то пустил, — угрюмо проворчал Андрей. — Честное слово, творится какая-то чепуха! Судя по тем же самым слухам, официальная церемония заключения вечного союза между кланами и их фактического объединения должна пройти завтра в полночь на площади Революции перед зданиями администрации области. Я вот подумал, не сам ли Фридрих пустил эти сплетни…

— Церемония… — пробормотал я, лихорадочно размышляя над новыми фактами. — Значит, негельносы уже уверены в случившемся объединении и хотят воочию убедиться в этом.

— Именно. И я опасаюсь, как бы в городе не начались беспорядки. Ведь союз пока не заключен, тем более что мы никак не ожидали такого быстрого объявления нового Старейшины Оуроса. Вампиры могут посчитать, что попались на провокацию, а это… чревато.

Андрей в задумчивости пожевал губы.

— Но раз они хотят церемонии, то надо ее провести! — сделал я вывод.

— Ты хочешь встретиться с Фридрихом и заключить союз?

— А почему бы и нет. В конце концов, вы хотели так или иначе подмять оуросов под себя. Теперь задача намного упрощается, ведь у одного клана, каким, без сомнения, со временем станет союз, не может быть двух правителей. Я не готов и не хочу управлять армией вампиров и сложу полномочия, как только союз будет заключен. Это возможно, не так ли?

В глазах Андрея царило удивление наполовину с замешательством.

— Конечно, возможно. Фридрих не будет против, скорее наоборот. Но такие дела не решаются за пару дней.

— А мне хотелось бы закончить все поскорее, — принял я усталый вид. — Бомбы, разборки… Я хочу просто жить и наслаждаться жизнью, а не плести интриги и властвовать легионами. И, сам понимаешь, не горю желанием воочию видеть Фридриха.

Секунду Андрей молча смотрел на меня, а потом взорвался смехом.

— О, я тебя понимаю, дружище! Старейшины — те еще красавчики!

Я тоже нервно посмеялся, зараженный внезапным весельем негельноса. Дела складывались как нельзя отлично.

— Значит, завтра проведем церемонию, и дело с концом, — решил я.

— Окей, — поддержал Андрей, хлопнув меня по плечу. — Тогда я обговорю с Фридрихом детали, а завтра в полночь произойдет грандиозное, если честно, событие. Кто бы мог подумать, что задумка с бомбой обернется такой удачей для нашего клана! — Он встал. — Тебе бы прогуляться надо, проветрить голову. Все-таки много дел свалилось на тебя за последние дни.

Я согласно кивнул.

— Возьми приятелей, погуляйте по городу. У нас есть что посмотреть да куда сходить, чай тоже не пальцем деланы!

— А ты не боишься, что Шокер с Топором убегут?

— Куда им теперь бежать? — развел руки Андрей. — Да и зачем?

С кухни доносились громкие голоса. Должно быть, боевики спорили о чем-то. Не знать, что к нам зашли гости, они не могли.

— Когда ты понадобишься, я найду тебя, — сказал Андрей у двери.

ГЛАВА XV

…когда бриллиантовое небо

Разлетится на куски.

Мы вышли из главных дверей гостиницы «Октябрьская» в вечерние сумерки зимнего Новосибирска. Повсюду лежал снег, облезшие деревья скривились от напора холодного ветра, завывавшего на углах зданий и в проводах. Несмотря на непогоду, было многолюдно, горожане прогуливались по улицам, закутавшись в теплые одежды, автомобили бесконечно урчали песню внутреннего сгорания, и свет их фар дополнят и без того яркую иллюминацию города.

— Ну и холодина! — ахнул Леха, едва мы покинули теплый холл гостиницы. — Как они здесь живут-то, пингвины долбаные!

— Сибиряки, им в привычку, — отозвался Стас, прячущий нос в воротник плаща. — По телику вообще сказали, что сегодня «тепло»: минус двадцать. Представляю, какая тут температура, когда становится «холодно».

Мы посовещались у проезжей части и решили, что не будем останавливать машину. Все-таки Новосибирск был для нас новым городом, и не пройтись по его улицам казалось неразумным, тем более что холод мы чувствовали постольку поскольку. В склепе Старейшины Максимилиана было гораздо прохладней.

Наши ожидания относительно города полностью рухнули, едва мы завернули за угол и оказались на проспекте Мира — бесконечно длинной и ровной магистрали в восемь автомобильных рядов, разукрашенной фонарями как новогодняя елка. Кстати, приближение Нового Года чувствовалось во всем: витрины магазинов утопали в гирляндах и серебристом дожде, на деревьях переливались цветами россыпи маленьких лампочек, даже обычные фонарные столбы были украшены веточками елей и праздничными украшениями. На лицах людей царило то предвкушение, ожидание праздника, какое бывает только раз в году, в конце декабря. Холодный ветер был бессилен против праздничных настроений и почти не ощущался здесь, на сверкающем иллюминацией, ледяными фигурами и громадными вывесками проспекте Мира.