Весенний марафон - Марина Порошина

– Да я так… неопределенно, – соврала Катерина. – Потом еще поговорили, все перебрали, и природу, и погоду, потом я из вежливости говорю, что мне пора, а он говорит, что меня Игорь отвезет, вот и все дела.

Это была чистая правда, потому что Катерина не знала, как выйти из неприятной ситуации, а Ивашов ей не помогал, поэтому она постаралась побыстрее закончить вечер, который перестал быть томным.

– Вот блин… – расстроилась Светка. – Тебе тоже какой-то урод попался. Все не по-людски как-то. Наверное, и правда через газету только ненормальные мужики знакомятся. А иначе зачем им? У моего Женьки и то полно баб всегда всяких, а уж у таких, как мы с тобой нашли, и вовсе – выбирай любую, а они на нас с тобой запали, да? Что-то тут не так. Или мы как-то не так все делаем…

Подруги помолчали. Потом Светку осенило:

– Слушай, а давай к психологу сходим! У меня есть знакомый. Может, он нам объяснит. Если не как психолог, то как мужик.

– Нет уж, – отказалась Катерина. – Психологи за деньги дают тебе те советы, которые я сама всем даю бесплатно. Ни одного умней себя не встречала. Болтовня одна. Давай так: этот твой Георгиевич тебя в гости пригласил? На когда?

– На послезавтра.

– Вот сходишь, посмотрим, что и как, тогда и будем думать. А пока у нас мало фактов для обобщения, – подытожила Катерина. – В конце концов, может, они просто приличные воспитанные джентльмены. И не кидаются на женщину только потому, что заплатили за нее в ресторане, у них эти деньги не последние. Другой уровень, понимаешь? Не то что твой Бабин. Он, наверное, икает там дома, мы его который раз вспоминаем.

Светка кивнула, соглашаясь, но в глазах ее явно читалось сомнение. К чему оно относилось – то ли к предполагаемому иканию не раз всуе помянутого супруга, то ли к наличию красивых, состоятельных и при этом сексуально не озабоченных мужчин, – Катерина предпочла не выяснять.

Катерина сидела в своем кабинете и задумчиво следила за пролетающими мимо окна каплями. Если бы ей сегодня на утренней планерке Иван Устинович не вручил коробку конфет и осыпающуюся крупными желтыми шариками ветку мимозы, она бы, наверное, так и не сообразила, что завтра – Восьмое марта. День международной солидарности женщин, придуманный не то Кларой Цеткин, не то Розой Люксембург (муж бы точно сказал – подумалось некстати, он всегда знал ответы на всякие чепуховые вопросы, как в «Что, где, когда?»), Катерина давно и определенно ненавидела. С утра все население послушно разделялось по половому признаку на «М» и «Ж», вторая половина (прекрасная), потупив глазки, ревниво ждала знаков внимания, а первая (сильная) сбивалась с ног, возами закупая жухлые цветы и всевозможную мелкую сувенирную дрянь, пригодную для дарения. При этом количество женщин в любой организации (от группы детского сада до редакции) всегда значительно превышало количество мужчин, поэтому мужчины кряхтели под тяжестью финансового бремени и изнывали от умственных усилий, сочиняя небанальные поздравления. Катерина, которая всегда предпочитала быть единственной и неповторимой, от коллективных празднований всегда по мере возможности уклонялась, а праздник старалась не замечать.

Но ветка с пушистыми желтыми шариками напомнила о том, что завтра начинается вторая неделя весны. А от этого немаловажного в жизни любой женщины события Катерина уклониться не могла. Заканчивалась зимняя спячка, в очередной раз начиналась новая жизнь (вообще новая жизнь начинается гораздо чаще, чем мы привыкли думать, и самое интересное, что от нас это никак не зависит и никаких усилий с нашей стороны не предполагает). Начиналась веселыми каплями за окном, которые стучали о подоконник и разлетались веером сверкающих брызг, воробьиным гомоном, пьянящим запахом талого снега, первыми лужами и мыслями о том, что что-то должно произойти. Что-то хорошее.

Поэтому Катерина сидела и думала, с какой стороны ожидать это хорошее. Неделю назад звонил Олег, сказал, что в июне, как только начнутся летние каникулы, он возьмет Дашку с собой в отпуск, и просил сделать доверенность у нотариуса. На кой черт ему доверенность, если отдыхал он обычно в районе речки Хахапоньки где-то на севере, с приятелями, палатками, удочками и комарами? Но Дашка, обычно не представлявшая себе отдых вдали от телевизора, почему-то весь вечер скакала по комнате и орала от восторга. Катерина подозревала, что дочь владеет большим объемом информации, чем она, но спрашивать ни о чем не стала, очень надо, ей совсем не интересно, чем занимается ее бывший супруг. Захочет – сам скажет. А вообще хорошо: летом ребенок отдохнет, пообщается с отцом, и она, Катерина, отдохнет от Дашки и готовки (которой, по совести говоря, в последнее время занималась отнюдь не усердно). Сегодня после работы они со Светкой пойдут по магазинам, точнее, «поедут на Катерине», как выразилась Светка: кое-что просил прикупить Владлен Георгиевич. Вот точно говорят – с кем поведешься, подумала Катерина. Как-то незаметно она сама полюбила ходить по магазинам, особенно вместе со Светкой, которая все знала, везде имела скидки и выбирала, надо признать, самое лучшее: то, что Катерина покупала без нее, часто так и лежало ни разу не надетым, а навязанное Светкой она носила с удовольствием – и то привезенное из Праги полосатое платье в конечном итоге у Светки выпросила и купила. А сегодня они купят что-нибудь новое, весеннее! А потом пойдут пить кофе и лопать пирожные в свою любимую кофейню! А завтра выходной – за что искреннее и прочувствованное спасибо не то Кларе Цеткин, не то Розе Люксембург от российской общественности (потому что больше ни в каких странах выходной для проведения водораздела между мужчинами и женщинами не дают). И можно выспаться до отказа – спать Катерина любила больше всего на свете, наверное, потому, что ей это редко удавалось. И может быть, завтра позвонит Ивашов, который две недели назад уехал в Москву, как он выразился, «делать денежки»…

Тут резвый бег Катерининой мысли споткнулся и закрутился на месте. Роман с Ивашовым продвигался ни шатко ни валко, он позванивал, дважды они ходили в ресторан и один раз – на спектакль «Сатирикона», билеты во втором ряду стоили пять тысяч, Катерина специально посмотрела в кассе. В общем, все это не выходило за рамки трогательной школьной дружбы, и Катерина совершенно не понимала, чем она заслужила такое отношение. Женского общества Ивашов не чурался, про его романы ходили красивые легенды, про загулы с соратниками по партии и бизнесу – восторженные сплетни. Он был красив, таких красивых мужчин Катерина никогда не видела вблизи в реальной жизни, а тем более – наедине и на расстоянии вытянутой руки. И у нее каждый раз замирало сердце, когда он наклонялся к ней, прикасался, брал за руку, просто оказывался близко… Но ничего не происходило, и это начинало Катерину бесить. Дружба с Ивашовым ей льстила, она привыкла ловить на себе взгляды присутствующих на любой тусовке. И он явно за ней ухаживал, иначе как объяснить потраченное на нее время? Обычно Катерина рассуждала логично и без эмоций, давая себе четкие ответы на поставленные вопросы. Но в этом месте компьютер зависал, а она была уверенным пользователем, не более, и на какие кнопки нажимать, чтобы завершить программу, не имела представления. Все считают, что Катерина – любовница Ивашова, начни отпираться – не поверят. Уж лучше грешным быть, чем грешным слыть – внезапно подумала она и развеселилась. Прекрасно, она сама примет решение в этой странной, непонятной и затянувшейся ситуации. Пусть он только позвонит.