Шумеры - Людмила Сурская

— Иногда мне кажется, что всё это сон… Расскажи, какие они были тогда, в самом начале?

— Совсем не такими важными и чопорными, какими их показывают в кино. Тогда всё было иначе. Другие ценности и цели. Правда, в конечном итоге всё романтическое, важное и благородное оттеснялось назад, а вперёд вырывались деньги, нажива и благополучие. Тогда терялась прелесть и лёгкость самой идеи, а дальнейшее продолжение её превращалось в пыль. Но это отступление, а тогда что: осада, копоть, грязь. Усталые, заросшие и вонючие, но мужественные и благородные.

— Ты говорила про благородные задачи. Как думаешь, почему они обречены на забвение и провал. В лучшем случае они используются, как щит для проталкивания низменных целей?

— Всё течёт, всё изменяется и то, что актуально в один час, никуда не годиться в другой. Надо было не зацикливаться на одном и расширять цели.

— В смысле? Они и так лезли во все дыры.

— "Лезть" и расчёт подкрепляющий цель, это разные вещи. Если б они выбрали одну страну и сделали её раем, это оправдывало бы их создание и долгую жизнь. Тогда в другие не пришлось бы лезть, они сами пришли с поклоном. А, если нет сильной таранившей вперёд цели-идеи, то всё кончается тем, что благородным щитом начинают прикрываться личные интересы, наживы и обогащения. Все довольны. Существует театральная сказка для романтиков и свои рычаги управления верхушки для низов. Но начинали они с неслабой идеи и поэтому были сильны. Ты в курсе, что русский император Павел 1 был тоже магистром Мальтийского ордена?

— Понятия не имел. Эта личность мне абсолютно не интересна. Лю, неужели наши пути во времени пересекались?

— Дважды. В самом начале пути. Мы были Адамом и Евой, но вопреки легенде парой не стали.

— Надо же такое придумать, аж в такую муть залезла, как Адам и Ева.

— Зачем же спрашивал, если не веришь?

— Заяц, давай дальше, только без фанатизма.

— Был второй раз. Новая цивилизация…

— А что была ещё и старая? — перебил он её

— Угу. Я, темноволосая шумерка с серыми глазами, а ты светловолосый "зем" с зелёными. Любовь свела над нашими головами венки из цветов. Жрецы подсчитали, именно слияние двух наших генетических программ даст тот результат, который прогнозировали "сыны неба" создавая людей и которого не получили с распадом пары Адама и Евы. И на чей успех в нашем случае надеялись, оставшиеся от первого витка цивилизации шумеры. Идя на вынужденный эксперимент с жизнью, и не смотря на то, что старались не повторять ошибок первых людей, они, тем не менее, потерпели крах. Жрецы просчитали. Наш генетический код повторяет один в один Адама и Еву. От нас должна пойти правильная линия земных людей…

Он пробовал говорить с ней осторожно, как с больной.

— Слушаю и ушам своим не верю. Но ведь учёные, малыш, уже давно доказали по каким ступеням и как шло развитие земли и жизни на ней…

Она не обиделась и продолжила дуть в свою дудку.

— Кто спорит. Земли и жизни да. Планируемый на развитие разум, это другое.

Он же ломая её настырство, принялся давить её аргументами:

— Но ведь у нас с тобой, учитывая моё ранение, никакого продолжение быть не может и это говорит о том, что или жрецы или ты ошиблась. А что, если я совсем не твой Эдикан.

Она перешла на то же.

— У тебя на правой руке должна быть татуировка змеи, это так?

— …

— Почему ты молчишь, на моей руке бесцветная змея с рождения, вдавленная в кожу с хвостом и головой. А насчёт продолжения рода… никто не знает своего кода. У тебя одно яичко вполне функционирует и мужик ты не слабый, так что всё может быть. Жрецы не ошибаются.

Он молчал, потому что язык прилип к нёбу. Но отойдя, выдавил из себя:

— Ты хочешь сказать, что ты можешь забеременеть?

— Я надеюсь на это.

К раздражению вплелась ирония.

— И тогда ты меня припрёшь к стенке? Но ведь всё, что ты рассказываешь чушь и сказки, наверняка придуманные тобой, чтоб забеременев от кого-то, прикрыться мной.

"Но почему мужики такие смешные. Зачем женщине лезть в такие дебри, чтоб скрыть беременность, она придумала бы что- нибудь земное и весёленькое".

Превратившись моментально в ледышку от несправедливого обвинения и обидевшись, она, замерев, отвернулась. "Если б только я была нормальная женщина, и код любви не связывал нас, у меня бы точно не хватило терпения, послала бы его за "шишками в лес" или даже куда подальше. Было бы грустно, больно, но он прошёл бы проливным дождичком и забылся". Эдик не шелохнулся. Лежал рядом, как бревно. Потихоньку обида отхлынула от неё и разум взял верх. "Никогда не надо торопиться ставить точку. Всё может измениться в любой момент", — подсказывала ей голова. Посидев и успокоившись, она произнесла:

— Надулся, как пузырь. Глупый, я даже не сержусь на твою болтовню.

— И что же?

Было понято что он нервничал и чтоб убрать ту нервозность, она решила правдой его успокоить.

— Хорошо, чтоб тебе спокойно спалось, я ни скажу тебе о беременности, а просто уйду с твоего пути.

— Как уйдёшь? — резко развернулся он к ней.

Она объяснила как это будет происходить:

— Уволюсь и уеду.

Вроде б всё понятно и просто, но он продолжил допрос:

— Куда?

Она на глупый вопрос развела руками.

— Как водится — куда глаза глядят. И какая, в конце-то концов тебе разница?

Вместо того, чтоб по всему обрадоваться, он разозлился.

— Ты, почему меня всё время пугаешь?

— Ну, вот, — засмеялась Люда, — опять двадцать пять. Я хотела тебя успокоить, а ты сердишься. Если картошки больше не хочешь, идём на подушки. Пока ты ещё мой и я тебе нужна.

— Ты, наверное, очень любишь фантастику так поёшь, прямо поверишь…,- мычал он, неся её в комнату.

— Фантастику терпеть не могу, тем более нацеленную на смерть, страдания и уничтожение мира. Всё что связано со временем и человеческой мыслью имеет тенденцию реализовываться. Чем больше мы в книгах и на экранах будем убивать, тем страшнее будем жить. Допишемся до монстров, динозавров убийц, всякой нечисти, кровавых звёздных катастроф и войн. Написать или снять какую-то мерзость стало делом чести.

— Враки.

— А с чего ты топчешься на пороге и боишься проходить в комнату, если враки и я не там, а на твоих руках.

— Просто разговариваю.

— Беседовать лёжа гораздо приятнее. Вот ты не веришь, а судьба печально известного "Титаника" совершенно случайно была предсказана за много лет до его настоящей трагедии. В конце девятнадцатого века писатель Робертсон издал в США приключенческую повесть о путешествии на громадном океанском лайнере, имеющем длину 240 метров. Взяв пассажиров, он отплыл в свой первый рейс из Европы в Америку. Недалеко от берегов Нового Света апрельской ночью лайнер столкнулся с плавающей ледяной горой и затонул. В этой книге судно называлось "Титан". Спустя 16 лет, и история, выдуманная от начала до конца писателем, повторилась в жизни. "Титаник" имевший длину 246 метров, столкнулся с айсбергом и затонул у берегов Америки.