И нет мне прощения - Татьяна Гармаш-Роффе

Нет! Гектор тогда бы увидел жену. И не произнес бы эту фразу!

Тогда… Недомогание какое-то? Мало ли, у всех у нас случаются разные расстройства – то голова болит, то кишки колобродят… А женщинам еще и месячные подкидывают поводы для плохого самочувствия… Неважно. Главное, что Аида плохо себя чувствовала и – внимание! – прилегла. В спальне! Где, скорее всего, уснула. Поэтому Гектор ее не видел. А сам при этом был уверен, что жены нет дома: она ведь должна была уйти на спектакль! И он разговаривал с кем-то, чувствуя себя в полной безопасности. Видимо, приехал не один… Или по домашнему телефону? Распечатки звонков со стационара на этот день они с Серегой не запрашивали…

Кис вдруг вспомнил разговор с матерью Аиды: «Мой муж приучил меня к мысли, что любые разговоры из дома могут быть перехвачены… Он во главе очень большого бизнеса, а в этой среде люди беспощадны…»

Гектор, без сомнения, был так же осторожен, как и его тесть. Стало быть, он вернулся домой не один. Скорее всего, с сообщником – именно с целью обсудить некий секретный план.

Впрочем, это тоже неважно. Главное, что фразу, которая столь сильно взволновала Аиду, произнес Гектор! Однако она не слышала всего разговора – именно потому, что задремала. Иного объяснения нет.

Ее разбудил звук голосов в квартире… И до ее слуха долетел обрывок разговора…

Но забеспокоиться Аида могла лишь в том случае, если эта фраза, даже вырванная из контекста, все же по каким-то признакам касалась очень близкого ей человека! Уж не…

– Ты меня не слушаешь, Кис?

– Слушаю… Серег, эту фразу произнес Гектор, как ты понимаешь.

– Ну, а я тебе о чем толкую? Аида была в квартире, Гектор тоже – он и сказал про «избавиться». И я знаешь чего думаю? Аида так сильно разволновалась, – даже если контекст не особо уловила, – но все же поняла, что речь шла об ее любовнике! Гектор решил положить конец ее любовной эпопее.

– Нет, речь шла не об Иване, думаю. А об ее отце.

– Почему?

– Потому что это единственный мотив для того, чтобы убить Аиду. И для того, чтобы пытаться с помощью Константина – он наверняка Гектору либо друг, либо тоже должник – и семейки гипнотизеров выведать у Манон, что она узнала от сестры! А Иван Качалин…

– Притормози. Поподробнее с этого места, насчет Константина.

– Это лишь мои догадки. Попробуй спросить у него самого.

– Кис, не выпендривайся. Его версию мы с тобой знаем: девушка перепила, и он привез ее с собой на деловую встречу, – не мог же он ее бросить, рыцарь.

– Ладно, смотри: он впервые пришел к Манон за несколько часов до убийства ее сестры. И направил Костю, без сомнения, Гектор, который уже знал, что накануне Аида слышала его разговор, где прозвучало слово «избавиться». Как Константин связан с ним, я не знаю, но думаю, долгами. Это более действенный стимул, чем дружба, – в такой ситуации никто носом вертеть не станет: мол, мне не по душе твоя просьба. Зато долги не располагают к разборчивости: тут свою шкуру спасают любой ценой. Да и то, какая «дружба» может быть у Гектора?

– Угу, – согласился Серега.

– Константин, как я понимаю, мужик видный и обходительный. Но ему еще и повезло: Манон положила глаз на одного парня, а тот оказался монахом. Девушке требовалась компенсация морального ущерба, и Костя подвернулся как нельзя кстати. Она согласилась пойти с ним в кафе, так он завязал с ней отношения. На следующий день, утром, она узнала об убийстве сестры: сильнейший шок. Ей требовалась поддержка, причем ненавязчивая, но одновременно участливая. Костя умело изобразил те эмоции, которые ей и были необходимы в тот момент.

– А этот парень, как его, с которым ты Манон всю ночь искал?

– В своих отношениях с Петром, ее давней студенческой влюбленностью, она разобралась только после того, как мы с ним ее нашли… Похоже, иногда полезно полностью вырубить мозг – знаешь, как в компе сделать перезагрузку, – чтобы понять, что тебе нужно и кто тебе важен, – усмехнулся детектив. – Вернемся к Константину. Я не думаю, что Гектор полностью посвятил его в свои дела. Скорее просто поручил ему разговорить Манон и разузнать, что сказала ей Аида. И Костя, желая отработать долг, подключил к делу гипнотизеров. Уверен, это именно они посоветовали ему «правильный» наркотик, способный разговорить Манон…

– «Сыворотка правды». Похоже, ты прав.

– Но доказательств у нас нет.

– Не сыпь мне соль на раны. Так что ты хотел сказать насчет Ивана Качалина?

– Это рикошетная жертва.

– Минуточку… А ты прав, чувак! Выходит так: Аида услышала насчет «избавиться» в вырванном контексте…

– В театр она не пошла из-за какого-то недомогания, прилегла, уснула, а проснулась, услышав голос мужа. И вышла из спальни. Гектор, который не подозревал, что жена дома, тут же умолк. Отчего у Аиды застряла в памяти лишь одна фраза со словом «избавиться» и что-то смутное вокруг нее – то, что она слышала, просыпаясь, но не смогла бы сформулировать…

– Но все же поняла, – подхватил Громов, – что «правая рука» ее папеньки, верный зять и муж, обласканный великим тестем, замышляет избавиться от благодетеля.

– Да, да, Серег! Только так объясняются ее смятение и колебания. Сам посуди: если б Аида решила, что муж прознал про ее любовника (она ведь не подозревала, что Иван был «нанят» им!) и что слова Гектора несут угрозу любимому, она бы его предупредила, и он залег бы на дно. Но этого она не сделала. Зато ясно, что ее пиетет перед отцом, его властность, уверенность в себе, в знании жизни, людей и, тем паче, в приближенных, помешали ей поделиться с ним сомнениями! Поэтому она, не зная, как подступиться к папе с такими ужасными, но непроверенными догадками, переспрашивала у сестры, как понимать слово «избавиться»…

– Садись, пять. В самое «яблочко»! Только так складывается ВСЕ в этой истории. Включая «самоубийство» Ивана Качалина! Рикошетная, как ты выразился, жертва…

– Итак, полтора месяца назад Гектор подсунул жене походящую кандидатуру в воздыхатели. У него самого постоянно были любовницы, однако я верю, что он не солгал: разводиться с Аидой он не намеревался, брак с ней его устраивал всем. Кроме одного: ему надоело чувствовать ее немой упрек. Имелась у него причина и более существенная: хоть Аида, конечно, была слишком горда, чтобы жаловаться на шашни мужа Дмитрию Тимофеевичу, отцу, – да как знать? Над ним постоянно висел этот дамоклов меч. Который, прознай тесть о его неверности Аиде, уж точно бы снес ему башку! И Гектор придумал этот хитроумный ход: подстроить так, чтобы Аида тоже оказалась ему неверна! Причем запустил следить за ней детектива, делать снимки – то есть доказательства ее супружеской измены. Таким образом он подстраховался на случай гнева тестя.

– И затея его удалась.

– Отлично удалась! Он нашел именно того человека, который смог завоевать сердце Аиды. И мечта Гектора сбылась, можно смело утверждать.

Но все развернулось на сто восемьдесят градусов в тот день, когда Аида стала нечаянным свидетелем его разговора с кем-то, где Гектор высказал свое намерение избавиться от начальника, тестя и благодетеля – от отца Аиды.

– Ты считаешь, что он намеревался Дмитрия Тимофеевича устранить физически?

– Возможно, затевал скинуть его с высокого поста путем интриг. А может, и путем убийства… Гектор ни за что не признается, так что нам остается только гадать. Но даже первый вариант был смертельным для всей его карьеры, узнай об этом тесть. Когда Гектор понял, что Аида услышала некую часть разговора, – насколько большую часть, он не представлял, но слово «избавиться» в ней прозвучало, – он в то же мгновение решил устранить Аиду раньше, чем она отважится рассказать об услышанном отцу. Времени у него было в обрез, но он никак не мог убить жену тут же, на месте. Слишком он умен для этого: ведь остались бы следы!

– Однако ж он серьезно рискнул: убил ее только на следующий день. Аида могла бы уже сто раз все доложить папе!

– В том-то и дело, что нет! Она была очень щепетильна и, будучи не уверенной, как трактовать услышанный обрывок разговора (даже пыталась посоветоваться с Манон), возводить напраслину на мужа не хотела. К тому же прийти к отцу с такими расплывчатыми подозрениями не посмела. Гектор, зная характер жены, сделал на это ставку и не ошибся.

– Таким образом, у него были в распоряжении сутки, чтобы продумать и организовать ее убийство.

– Тут его прежняя затея с детективом оказалась как нельзя кстати! У Бори на руках имелись фотографии – доказательства существования любовника. И Гектор от имени Ивана вызвал Аиду на внеплановое свидание письмом из интернет-кафе: он не хотел оставлять следов. Намеренно купил ветровку, похожую на ту, что носил Иван, – а видел он ее на снимках Бори… И ловко подстроил ее убийство таким образом, чтобы, в случае чего, подозрение пало на ее воздыхателя. Которого он тоже хитро́ убрал, чтобы тот ничего не смог рассказать следствию. Но при этом выглядел бы как убийца Аиды. Думаешь, Гектор сам ее убил? Или нанял кого?