Свободные - Анна Дарк

Скосив глаза на Джонсона, я с мстительным триумфом отметила, что он тоже далеко не так спокоен, как старается показать. На виске в бешеном ритме билась жилка, на лбу выступила едва заметная глазу испарина, а брюки в районе паха красноречиво топорщилось. Во всяком случае, не одной мне сейчас тяжело делать вид, что всё в порядке.

Мучительная встреча наконец подошла к концу, и компания напротив засобиралась уходить. Я была просто до слёз рада этому, еле сдерживалась, чтобы не начать их торопить. И вот наконец мы остались одни. Адриан откинулся на спинку дивана и глубоко вздохнул.

— Зачем ты это сделал? — не выдержав задала я вопрос.

— Что «это»? — поинтересовался мужчина. — Ласкал тебя или не довёл дело до конца?

Глупо конечно, но краска бросилась мне в лицо. Однако, он прав. Вопрос нужно формулировать точнее.

— И то, и другое, — выдавила я через силу.

— Ласкал я тебя, потому что, хочу, — он ожидал такого вопроса и не чуть не смутился. — Ты моя женщина, Криста. Этого ничего не изменит. Ни люди, которые вмешиваются в наши жизни, ни обстоятельства, ни твои непонятные убеждения, которые мешают жить и тебе, и мне.

В голосе Джонсона звучала абсолютная убеждённость в своих словах. Ах, если бы он меня не просто хотел, как приз, как трофей… Если бы он чувствовал ко мне что-то кроме желания обладать. Если бы его слова о чувствах не были ложью… Но факты — вещь упрямая, и они говорят громче любых слов.

— И ты кончишь, любовь моя, — на этих словах он нагнулся ко мне, а голос его стал низким, с гипнотизирующей меня интимной хрипотцой. — Сначала от моего языка и пальцев, а потом от моего члена внутри тебя.

Откровенность слов, чувственность голоса, горячее дыхание на моей коже окончательно выбросили меня из реальности. Подавшись вперед, я поцеловала Адриана в губы. Сама.

— Так сделай это, — прошептала я в приоткрытые губы мужчины, прервав поцелуй. — Прекрати эти мучения. Я сдаюсь. Подари мне освобождение.

Глаза Адриана потемнели, он глубоко и часто дышал, возбуждённый не меньше моего. Я не понимала, чего он тянет, почему не отвечает.

— Ты точно этого хочешь? — уточнил он. — Потому что, если сейчас ты согласишься, то назад дороги не будет. Если у тебя есть сомнения, сейчас самое время передумать.

В другой ситуации и с другим мужчиной, я бы оценила подобный вопрос и возможность отступить. Только эта возможность была не более, чем иллюзией. Я прекрасно знала, если я захочу сейчас уйти, он отпустит. Но непременно добьётся своего в ближайшем будущем.

— Нет, я не передумаю, — выдохнула я, вслух признавая своё поражение.

— Поехали? — спросил Джонсон, протягивая мне руку.

— Поехали, — согласилась я, уничтожая ещё один шанс бежать.

Машина Адрина неслась по ночному городу в неизвестном мне направлении. Куда мы едем? Я не спрашивала. Это и не важно. Я была до странности убеждена, он не причинит мне физического вреда. Телесно я останусь цела и невредима. А душа… Кого она интересует? Джонсона никогда особо не заботили мои чувства.

Как упрекать его? Если я сама сейчас еду непонятно куда с человеком, который испоганил всю мою жизнь, чтобы заняться с ним сексом? Я предаю саму себя. Только иначе я не могу. Устала, да и дальнейшее сопротивление обречено, лишь затянет мучения. Сегодня каждый получит свое: Джонсон моё тело, которым так хотел обладать, а я столь желанное удовлетворение убивающего меня желания.

И пусть утром я ещё пуще возненавижу себя и наверняка увижу унизительное превосходство, а то и презрение, в невероятных глазах. Но это будет потом. Сейчас же, я его просто хочу. Жажду каждой клеточкой своего существа, как не хотела ни одного мужчину. Хоть ненадолго хочу позволить себе мечты, будто я нужна ему, любима им. И пусть всё мечты, но какие сладкие!

Глава 19. Криста

По дороге… Куда? Не знаю, но пока мы мчались в машине сквозь ночь и никогда не спящий мегаполис. Джонсон сел за руль выпившим или он не пил? Да какая к чёрту сейчас уже разница! Я сама, добровольно села к нему в машину и мне остаётся лишь надеяться, что его самоконтроль и выдержка в данный момент, лучше моих. Однако, поручиться за это я не могу. Адриан постоянно прикасался ко мне. То проведёт пальцами по ноге, то руки коснётся. Словно боялся, что я передумаю.

Передумаю? Какое там. На протяжении всего пути я сидела напряженная до предела, сжигаемая нестерпимым пламенем в предвкушении взрыва чувств и эмоций. Ни о чём, кроме близости с ним я не могла толком думать. Где-то в глубине сознания, слабо кричал голосок здравого смысла, взывая ко мне, стараясь донести до ополоумевшей меня, что это неправильно, так нельзя. Но я не слушала его. Если я сейчас не получу этого мужчину, не почувствую его ласк и поцелуев, не смогу ощутить его в себе, я просто сойду с ума. Он не просто нужен мне сейчас, он мне необходим, как лишний вздох умирающему.

Лихо припарковавшись, мужчина вышел из автомобиля, я последовала его примеру. Джонсон взял меня за руку и минуты через три пути, мы оказались в комфортабельном подъезде. Адриан крепко прижимал меня к себе, одаряя лёгкими, но такими жгучими поцелуями. Заслужив укоризненный взгляд консьержа, мы наконец добрались до лифта. Несколько шагов по коридору, ещё секунд пятнадцать на открывание замков и вот мы внутри квартиры. Только дверь за нами захлопнулась, как мужчина прижал меня к стене и набросился на мои губы, словно голодающий.

Вслепую, поглощённые друг другом, мы продвигались вглубь квартиры, натыкаясь на какие-то предметы, некоторые из которых с грохотом падали. Мне не было до этого дела и судя по всему, Адриану тоже. Наконец мы оказались в какой-то комнате, беглый взгляд позволил установить, что это спальня.

Адриан безжалостно пожирал мои губы, пил дыхание, заставляя меня терять голову от избытка фантастических ощущений. Словно издеваясь, он не торопился. Губы, скользнув по щеке, сомкнулись на мочке уха, а потом неспешно двинулись вниз, к шее. Я же больше просто не могла терпеть! Поэтому, неумело, дрожащими руками, я начала стаскивать с мужчины одежду. Пиджак, потом дико рассердилась на огромное количество мелких пуговок на рубашке. Когда я наконец справилась с этим предметом мужского гардероба, руки сами опустились ниже и начали теребить пряжку ремня.

— Торопишься, девочка моя, — хрипло произнёс Адриан, оторвавшись, от ставшей сверхчувствительной кожи ключиц.