Новая кровь - Роберт Асприн

Сэмлор левой рукой отряхнул штукатурку, сбитую ударом. Надпись на гранитной плите была сделана по-ранкански, но язык был настолько архаичен, что сдвоенные согласные и изменившаяся орфография позволили караванщику разобрать всего несколько слов.

— Это просто великолепно, друг мой! — сказал напатанец. Он склонился над расчищенным участком, и улыбка его сияла ярче, чем парящий в воздухе еж.

Тьянуфи тоже просиял и добавил:

— Нет более доброго дела, чем доброе дело, совершенное для того, кто в нем нуждается.

— И все равно у нас еще достаточно возни, — сказал Сэмлор и обвел стены комнаты мрачным взглядом. Если им придется счищать всю штукатурку, — или хотя бы половину, если их удача будет работать по принципу «пятьдесят на пятьдесят», что бывает нередко, — это займет времени гораздо больше, чем караванщику хотелось бы провести в этом доме.

— Нет, с этим проблем не будет, — заверил напатанец. Похоже, прежняя догадка Сэмлора была верна, — Кхамвас действительно умел читать мысли. — Я использую заклинание разъединения и одним махом уберу всю штукатурку. Сетиос использовал древние письмена, потому что они фокусируют Силу, которой напитали их годы.

Глядя на то, как его спутник снова поставил жезл вертикально и опустился на колени, Сэмлор подумал, что, может, Сетиос и пользовался этими самыми древними письменами, но поклясться можно, что в данный момент он не использует ничего.

Кхамвас что-то шептал, обращаясь к своим богам. Сэмлор посмотрел на него, потом перевел взгляд на свой кинжал — лезвие было покрыто узорными разводами, и ничем больше. Возможно, слова вообще существовали только в его сознании.

— Стар! — позвал караванщик, подняв голову к прямоугольному отверстию в потолке. — У тебя все в порядке, лапушка?

Сэмлор едва расслышал ответное: «Все…» — зато под потолком безмятежно плавала парочка светящихся медуз. Похоже, у Стар действительно все было в порядке.

Если кто-то из них и был в порядке, так это именно Стар.

Сэмлор присел на корточки и осторожно прикоснулся кончиком указательного пальца к пыли, покрывающей пол. Пыль была бесцветной (не считая того, что в настоящий момент она отражала розовато-лиловый свет ежа) и настолько мелкой, что караванщик ничего не мог сказать о форме отдельных пылинок.

Сэмлору нередко приходилось иметь дело с полудрагоценными и драгоценными камнями и с разнообразным стеклом — граненым и окрашенным, которое в тусклом свете базара выглядело почти как настоящая драгоценность. Эта пыль, ровным слоем покрывавшая все плоские поверхности в комнате, могла оказаться чем угодно, вплоть до растертых в порошок алмазов; впрочем, скорее это все же был кварц…

Кстати, на полке — подставке для книг и на ножках-лапах бронзовой курительницы пыли не было. Было впечатление, будто пыль с силой распылили в направлении от пентаграммы — за линию которой, кстати, Кхамвас почти заступил.

— Кха… — начал было Сэмлор, пораженный внезапной догадкой.

Напатанец продолжал бормотать, но теперь его голос стал громче. Взгляд Кхамваса был обращен вверх, а глаза — широко открыты, но явно ничего вокруг не видели.

Штукатурка одновременно рухнула со всех стен, осыпав мусором и Кхамваса, и караванщика, который от неожиданности ухватился левой рукой за лестницу. В правой у Сэмлора чуть подрагивал кинжал, готовый ужалить любого, кто появился бы в комнате.

Но ничего такого пока не случилось. После того, как стены очистились, воздух заполнила удушливая взвесь песка и известки. Сэмлор замер, наблюдая.

Источник розоватого цвета продолжал свое движение, но заполнившая воздух взвесь поглощала свет. На месте отчетливо очерченных игл морского ежа теперь виден был шар в несколько футов диаметром. По мере того как пыль оседала, круг света расширялся, а в центре медленно проступал еж.

— Кхамвас! — подал голос караванщик. Он сощурил глаза и прикрыл полой плаща нос и рот — привычка, выработанная годами путешествий по пустыне, над которой частенько бушевали песчаные бури. — А где именно Сетиос держит своего демона в хрустальной бутылке?

— Боги уберегли меня от подобного знания, друг! — отозвался напатанец, шаря взглядом по верхней части стены, которая уже была хорошо видна. Он дышал через плащ. Кхамвас сам был жителем пустыни и обладал опытом поведения в пыльных бурях даже большим, чем Сэмлор. — Поверь мне, со стороны Сетиоса было бы безумием держать подобную вещь у себя, а с нашей стороны было бы еще большим безумием попытаться ее забрать.

— Я не это имел в виду, — сказал караванщик. Он повысил голос, чтобы его было слышно из-под плаща, а также потому, что испытывал отчаянное замешательство, зная, что произойдет дальше. Нужно было немедленно выбираться отсюда, но причина его страха могла последовать за ним наверх, туда, где стояла и дрожала Стар.

Наверное, девочка была настолько напугана, что впала в близкое к коме состояние. Она наверняка должна была знать…

— Вот она! — крикнул Кхамвас и бросился к стене, смахнув по дороге подставку для книг. — Вот она! — повторил напатанец и чихнул.

Стены потайной комнаты были целиком сделаны из каменных плит, но, за исключением того, что все плиты были покрыты надписями, между ними было мало общего. Часть их представляла собой квадратные колонны, установленные так, чтобы одна их сторона находилась на одном уровне с прочими плитами, а еще три стороны оставались скрытыми даже сейчас, когда штукатурка осыпалась.

Некоторые изображения трудно было назвать письменами. Например, небольшую плиту из перидотита пересекала по диагонали единственная линия. С одной стороны от этой линии плита была гладко отполирована, с другой так и осталась необработанной. На такой плите приносились жертвы в храме Дирилы. Сэмлор и представить себе не мог, что кто-то ухитрится утащить такую плиту с ее законного места, — впрочем, он не имел ни малейшего желания познакомиться с таким умельцем поближе.

Напатанец ринулся к плите из серого гранита и принялся смахивать пыль, которая успела осесть на стену после того, как с нее была удалена штукатурка. Искомая стела имела три фута в высоту и полфута в ширину. В верхней ее части были вырезаны несколько фигур — вероятно, изображения богов, — а снизу шли два десятка вертикальных строк текста.

— …благословением Харсафеса… — произнес Кхамвас, уткнувшись пальцем в середину последней колонки — Харсафеса, а не Сомпту, как я всегда полагал, и руины храма Хар…

— Кхамвас, послушай меня! — рявкнул Сэмлор. Он левой рукой схватил ученого за плечо, для этого караванщику пришлось выпустить полу плаща, а в воздухе все еще было достаточно много пыли. — Ты сказал, что здесь недавно произошли какие-то крупные всплески магии. Могли они разрушить бутыль, в которой Сетиос держал демона?