Дело о ядах (ЛП) - Торли Эдди

— Йоссе! — Анна сжимает кулачками грязную юбку и бежит ко мне. — Ты вернулся!

Я становлюсь на колени и ловлю ее на руки. Мгновение спустя Франсуаза врезается мне в бок, и мы трое падаем в лужу, слишком громко смеясь, чтобы заботиться о холоде и сырости. Я осыпаю поцелуями их щеки и приглаживаю их волосы, исследуя каждый дюйм.

— Вы в порядке? Восстановили силы? — я не могу перестать лепетать, и мои глаза обжигают слезы, что немного унизительно, но так приятно видеть их живыми и здоровыми, теплыми, твердыми и…

— Стой! — Франсуаза хихикает и отбивает мою руку. — У нас все в порядке. Где ты был? Мы начали беспокоиться, что ты никогда не вернешься.

— Некоторые из нас начинали праздновать, — кричит Людовик из своего угла.

Мари бросает на него неодобрительный взгляд, проходит через комнату ко мне.

— Это счастливый момент, Людовик. Не надо портить его старыми ссорами. Мы рады, что ты цел, — говорит она мне.

— Я бы не назвал их старыми ссорами! — голос Людовика повышается, когда Дегре и Мирабель ныряют в комнату. — Он вернул отравительницу! Капитан Дегре, как ты мог позволить…

— Мирабель! — кричат девушки из-за Людовика. Они поднимаются и нападают на нее с чуть меньшим энтузиазмом, чем на меня. Они пытаются устроиться у нее на коленях и смеются, как не смеялись со времен нападения на Версаль. Что-то сжимает мою грудь, когда я вижу их троих вместе. Дегре качает головой, глядя на мою улыбку.

— Ты выглядишь иначе, — говорит Анна, разглядывая короткие кудри Мирабель.

— Мне пришлось замаскироваться, — объясняет она, — и твой брат подумал, что это будет лучший способ.

— Но твои кудри были такими большими, подпрыгивающими и прекрасными! — сетует Франсуаза, обвивая голову руками, как я делал у Лувра.

Мирабель усмехается и бросает на меня взгляд.

— Не думаю, что кто-то называл мои волосы красивыми, но спасибо. Как вы обе себя чувствуете? Я очень хотела вас проверить. Пятна поблекли? Ваш кашель прекратился?

Анна протягивает руки для осмотра, а Франсуаза кивает головой, утверждая, что никогда не чувствовала себя лучше.

— Что вы делали, когда вам стало лучше? — говорю я, садясь рядом с ними.

— Мы охотились на крыс, — сообщает Анна.

— Крыс! — Мирабель бросает на меня взгляд, пытаясь скрыть отвращение.

Франсуаза оживленно кивает.

— Им нравится жевать наши юбки, поэтому я оторвала кусочки материала и положила их в угол, а когда пришли крысы, я поймала одну сама. Я ударила ее ботинком, приготовила на палочке и съела на ужин.

— Ты съела это? — я смеюсь. Как бы грязно это ни звучало, я полон гордости. Избалованные принцессы никогда не опустились бы так низко. Мои девочки сильные. Крепкие. Новая порода знати.

— Мы съели ее целиком, даже хвост. Прямо как наш котенок, который живет во дворце, — рассказывает Анна Мирабель. — Когда мы вернемся, я буду помогать ему в охоте. Из меня получился бы хороший котенок, не так ли?

— Ты была бы замечательным котенком, — соглашается Мирабель.

— Хватит этого благословенного воссоединения, — Людовик шагает к нам. — Я хочу знать, зачем вы здесь. И почему вы это позволили, капитан, — он сердито смотрит на Дегре. — Йоссе предал меня. И напал на тебя. Он не может вернуться после нескольких недель кутежа с нашим врагом и ожидать, что его примут с распростертыми объятиями.

Я встаю на ноги и глубоко вдыхаю. Небеса, помогите, мне понадобится все терпение, чтобы пережить то, что будет дальше.

— Так приятно видеть тебя, брат, — говорю я. — Перед тем, как выгнать меня, возможно, тебе будет интересно узнать, что мы разработали новый план, чтобы увести тебя из канализации и усадить на трон, но нам нужна твоя помощь, чтобы осуществить его.

Мари издает нехарактерный визг и прижимает ладони груди.

— Слава Богу. Я начала бояться…

Людовик заставляет ее замолчать и снова поворачивается ко мне, его лицо искажено отвращением.

— Только не еще один из твоих ужасных планов. Мы уже через это проходили.

— Из-за тебя провалился мой прошлый план. И ты даже не выслушал наше предложение, — говорю я, безуспешно пытаясь удержать голос ровным.

— Мне и не нужно. Я не верю ни во что, придуманное вами двумя. У тебя нет опыта в политических делах, и ты открыто презираешь меня. С чего мне верить, что ты хочешь вернуть меня на трон?

— Ради моих сестер и людей в Париже, и потому что порой для правильного поступка требуется компромисс, — кричу я.

Дегре опускает ладонь мне на плечо и оттягивает меня.

— Это мы и пришли обсудить, Ваше высочество.

— Не понимаю, зачем ты с ними, капитан, — Людовик фыркает. — Я думал, ты умнее. Йоссе — предатель. Ты сказал мне, что для тебя он мертв.

— И я говорил честно. Я хотел наказать его за преступления, а потом увидел их план в действии. Я прошу хотя бы выслушать их предложение, — голос Дегре мягкий, и он изображает смешной поклон. Мне хочется его пнуть. Людовик не заслуживает и капли нашего уважения. Он невозможный. Невыносимый. Я не знаю, почему думал, что это сработает.

— Ладно, — говорит Людовик. — Я послушаю… тебя, капитан. Но ничего не обещаю. И я не буду скрывать свое мнение.

— Я и не ожидал иного, — говорит Дегре, и я закатываю глаза так, что удивительно, как они не застревают.

— Йоссе, мне нужна помощь с девочками, — говорит Мирабель, хотя они выглядят радостно, сидя рядом с ней. Она стучит ладонью по земле, добавляет взглядом: «Пока ты не испортил все».

Вздыхая, я присоединяюсь к ней, а Дегре начинает объяснять, как мы исцелили рыбаков, и как мы намереваемся спасти аристократов и объединить простых людей и дворян, чтобы свергнуть Теневое Общество.

— Знать, конечно, будет приветствовать ваше правление, — говорит он, — но для того, чтобы удержать людей на вашей стороне после того, как вы взойдете на престол, мы должны доказать, что вы собираетесь быть иным правителем, чем ваш отец.

Людовик хмурится.

— Иным? Мой отец был Королем-Солнцем. В истории Франции не было более славного и знаменитого монарха. Его военные успехи не имели себе равных. Он был покровителем искусств. Он поощрял промышленность и способствовал развитию торговли и коммерции. Мне продолжать?

«Он был настолько тщеславен и падок на лесть, что полностью игнорировал своих подданных», — хочу сказать я.

К счастью, у Дегре немного больше такта.

— Людовик XIV был вне конкуренции, это правда, — осторожно соглашается он. — Однако он был не самым внимательным к своим меньшим подданным. И, в конце концов, они убили его за это.

— Так что ты предлагаешь?

Дегре глубоко вздыхает.

— В обмен на помощь вам в восстании против Ла Вуазен простолюдинам будет предоставлен голос в новом правительстве — представители, которые будут следить за тем, чтобы вы знали об их потребностях.

— Это кажется разумным, — говорит Мари, с надеждой глядя на Людовика. Но он поджимает губы, а лицо становится все краснее, пока он не становится похож на перезрелый помидор. Жемчуг на его сюртуке дрожит.

— Вы предлагаете мне поработать с отребьем? — вопит он.

— Готовьтесь, — шепчу я девочкам. — Он вот-вот закричит громче, чем когда его поднос с завтраком приносят позже, чем нужно.

Мирабель хмурится, глядя на меня, но Франсуаза и Анна запрокидывают головы и хихикают.

— Это не смешно, — отвечает Людовик. — Я — король! Значит, на меня работают простые люди. Я — самая яркая звезда на небе. Солнце, вокруг которого они вращаются. Я озаряю их светом.

— Простите за наглость, ваше высочество, — говорит Дегре, — но вы пока не относитесь к такому. Вы могли бы, — быстро добавляет он, когда глаза Людовика вспыхивают, — но я боюсь, что у вас не будет возможности, если вы не согласитесь с этим предложением. Ваш отец был выдающимся человеком, но люди его не любили. Это единственный способ быть и тем, и другим.

Людовик грызет мизинец, выплевывая кусочки ногтя и кожи.

— Это небольшая уступка, — говорит Мари, хотя я подозреваю, что она дала бы корону торговке рыбой, лишь бы выбраться из этих туннелей.