Ночь длинных ножей - Виктор Кузнецов

Как Гитлер, так и Рем сомневались в готовности руководства Веймарской республики к защите государства. Целью их обоих было преодоление препон, поставленных Версальским договором, одна из статей которого (177) гласила: «Образовательные учреждения, университеты, объединения ветеранов, стрелковые, спортивные или туристские союзы и вообще какие бы то ни было объединения, независимо от возраста его членов, ни в коем случае не должны заниматься военной подготовкой». Условия этого договора должны были выполняться правительством республики и земель, входивших в нее. Перед последними стояли еще и проблемы, связанные с охраной границ. Особенно остро они стояли перед правительством Пруссии, граничившей с Польшей. То же можно было сказать и о провинциях, граничивших с Чехословакией. Немецкие правые с недоверием относились к прусскому правительству, где, как и в других провинциях, преобладающую роль играли представители самой крупной партии страны — социал-демократы. Пацифистски были настроены также левые радикалы, включая коммунистов.

В 1925 г. Гитлер поднял вопрос об обороне страны. Первой задачей было привлечь к делу специалистов военного дела, то есть офицеров. Во-вторых, противоборствующим фракциям национал-социалистической партии следовало собраться вместе и распространить работу партии на другие регионы, главным образом, на севере и востоке страны.

В отличие от офицеров-резервистов, офицеры, прежде состоявшие на действительной службе, не забыли своего ремесла и могли интересовать Гитлера как специалисты в связи с беззащитностью Германии. Вскоре после восстановления НСДАП в 1925 г. он обратился к руководителю третейского комитета при партийном суде генерал-лейтенанту в отставке Хейнеману, к которому все, в том числе и Гитлер, как в кайзеровские времена, обращались «Ваше высокопревосходительство». Он был одним из тех военных, которые после путча 8—9 ноября 1923 г. выступили за воцарение кронпринца Рупрехта и против Людендорфа. По этой причине Гитлеру было сложно восстановить связь с офицерами-«народниками», которые держались за Людендорфа. Позиция Гитлера облегчила его сближение с известным в Баварии генералом фон Эппом. Нужно отметить, что значительное число офицеров рейхсвера из 7-й баварской дивизии вступили в основанную Гитлером партию и, подобно, фон Эппу и Хирлу, сотрудничали с политической организацией или же с СА, подобно Рему, Хазельмайеру, Гофману, Хенлейну, фон Херауфу и фон Краузе. В числе гауляйтеров были два офицера рейхсвера, оставивших службу лишь в 1924 г. Это были Роберт Вагнер и Лепер. Большое количество бывших офицеров, оставивших службу в армии в 1919 г., после воссоздания национал-социалистической партии в 1925 г. работали в ней. Наиболее известным из прусских офицеров, выступивших за Гитлера, был генерал в отставке Лицман. Все эти офицеры, опираясь на свое образование и военный опыт, разрабатывали вопросы обороны государства.

Национал-социалистическая партия смогла утвердить свое влияние в восточных провинциях, где вопросы охраны границы стояли особенно остро, лишь в 1930 и в последующие годы. Естественно, что руководство партии, а также СА, находясь в Мюнхене, особенно беспокоилось о безопасности восточных границ страны. Отметим, что после 1924 г. Гитлер запретил деятельность членов партии не только в военизированных формированиях, но и в частях рейхсвера и полиции. Но это вовсе не означало, что он отказался от решения проблем, связанных с обороной страны. Это был тактический ход: он хотел дистанцироваться от тех своих сторонников, военная деятельность которых усложнит политическое положение его партии. Но в период с 1930 по»1933 гг. рейхсвер и национал-социалистическая партия, главным образом, ее формирования СА настолько тесно сотрудничали в вопросах обороны республики, что между ними не возникало никаких разногласий. В Восточной Пруссии их сотрудничество протекало так гладко, что генерал фон Бломберг и полковник фон Рейхенау были готовы к сближению с Гитлером. Правда, командование рейхсвера опасалось подрывной деятельности в его рядах со стороны руководства НСДАП. Такие опасения возникли у него после того, как два молодых офицера-артиллериста, служившие в Ульме, в октябре 1929 г. попытались установить связь с мюнхенским руководством национал-социалистической партии. Во время двух поездок в Мюнхен они встретились с редактором «Фелькишер Беобахтер» капитаном в отставке Вейсом, шефом СА капитаном в отставке фон Пфеффером и его начальником штаба капитаном в отставке Отто Вагенером. Встречи с Гитлером у них не было. Многое указывает на то, что Гитлер не поощрял, но и не запрещал подрывной работы в рядах рейхсвера.

Под тем предлогом, что шеф СА фон Пфеффер, один из крупных руководителей НСДАП, встречался с ульмскими офицерами, Гитлер расстался с ним. Помимо других возможных причин тут может быть и тот факт, что командование рейхсвера с недоверием относилось к бывшему руководителю добровольческого корпуса фон Пфефферу. Командование рейхсвера настояло и на исключении из СА капитана Стиннеса, тесно связанного с фон Пфеффером. Во время встречи командующих группами и военными округами 11 и 12 января 1932 г. Стиннес был назван представителем революционного течения внутри национал-социалистической партии. Необходимо отметить, что новый руководитель СА (формально начальник штаба) Эрнст Рем, вернувшись из Боливии, попытался установить связь со своими прежними друзьями, служившими вместе с ним в рейхсвере в Мюнхене, а теперь занимавшими ответственные должности в военном министерстве.

Социал-демократический министр внутренних дел Пруссии Северинг выразил сомнение в стремлении национал-социалистов способствовать укреплению страны. При этом он сослался на результаты обысков, произведенных 17 марта 1932 г. в штабах частей СА. В начале апреля 1932 г. Эрвин фон Аретин получил сообщение, согласно которому «стал известен секретный приказ Гитлера частям СА в случае нападения поляков на немецкие склады оружия и боеприпасов помогать им и на стороне поляков выступить на Кенигсберг». Правда, фон Аретин предположил, что речь шла о предвыборном маневре.

Современный немецкий историк Генрих Беннеке сомневается в существовании подобного приказа по следующим двум причинам:

1. Такой приказ был бы бессмысленным. Если бы поляки захотели выступить на Кенигсберг, то никакой поддержки со стороны СА им бы не понадобилось. Напротив, СА лишь помешали бы их планам. Если допустить, что части СА Восточной Пруссии захотели бы выступить против рейхсвера на стороне поляков, это бы означало полное непонимание положения и настроения немецкого населения областей, граничивших с Польшей. И даже в том случае, если бы СА вошли в Кенигсберг вместе с поляками, то последние, располагавшие превосходящими части СА силами, разоружили бы их. Если бы такой приказ Гитлера и существовал, то он был бы настолько бессмыслен, что лишь на этом основании следовало усомниться в его наличии.

2. Все другие источники, заявляет Беннеке, указывают на тесное сотрудничество рейхсвера с СА в Восточной Пруссии. Если же допустить, что распоряжение, подрывавшее оборону страны, было отдано, то такое сотрудничество превратилось бы в открытую вражду.

Следует подчеркнуть, что руководство рейхсвера весьма критически относилось к заявлениям политических органов (до прихода Гитлера к власти), особенно прусского МВД. Уже 25 марта 1932 г. в своей записке министру рейхсвера Тренеру генерал фон Шлейхер отмечал внутриполитические задачи прусской акции: «Если бы нацистов не существовало, их следовало бы придумать». Вряд ли фон Шлейхер стал бы заявлять подобное, если бы считал национал-социалистов противниками обороны страны.

Командующий сухопутными войсками фон Гаммерштейн 21 мая 1932 г. выступил перед высшими офицерами по поводу запрета СА. Действительно, он отмечал глупое и дерзкое поведение отдельных фюреров СА, но опроверг утверждение прусского правительства относительно отказа национал-социалистов участвовать в обороне республики.

После выборов в рейхстаг 31 июля 1932 г. между руководством рейхсвера и Ремом возникли серьезные разногласия. Эрнст Рем и узкий круг высших фюреров СА, вероятно, решили ускорить передачу власти национал-социалистам с помощью усиленной активности частей СА. По-видимому, руководство рейхсвера решило силой подавить любые активные действия штурмовиков. Однако их тогдашняя численность, уровень подготовки и вооружение вряд ли позволили бы частям СА выступить против рейхсвера и полиции. К тому же, в проведении своей политики «легального прихода к власти» Гитлер опирался на сотрудничество с рейхсвером.

Рейхсвер — армия Веймарской республики — явился результатом Версальского мирного договора. Задачи его были ограничены и заключались в защите республики и обеспечении безопасности населения. Он состоял из добровольческих частей, в том числе добровольческих корпусов. Рейхсвер обеспечивал порядок в стране и вел борьбу, зачастую связанную с потерями, с левыми радикалами. Столкновения с последними происходили во всех регионах страны. Особенно ожесточенными они были в Берлине, Центральной Германии, Мюнхене и Рурской области. Обладающие лучшим руководством, оснащением и вооружением, части рейхсвера вызывали к себе ненависть левых радикалов. Помимо охраны порядка в стране, рейхсвер должен был охранять ее границы.