Непристойные предложения - Уильям Тенн

всяком случае до посадки. Он несколько опасался этого этапа, но до сего момента все шло так гладко, что он уже чувствовал себя межзвездным головорезом.

— Старый ракетный пират Мэншип, — зловеще пробормотал он, ухмыльнувшись.

В соответствии с подсознательными расчетами Рабда, он должен появиться у Земли, если привод Бульвонна работает на полную мощность, примерно через десять-двенадцать часов. Конечно, за это время он будет изнывать от голода и жажды, но зато какой фурор он произведет у себя дома! Еще больший, нежели чем тот переполох, который он оставил на чужой планете. Плоскоглазый монстр с высокочастотным ментальным лучом, исходящим из его глаз…

И все же, что это было? Все, что он чувствовал, прежде чем флефноб растворялся у него на глазах, — это животный страх. Он был до смерти напуган, что его сейчас разнесут из бластера на мелкие кусочки, и, должно быть, во время этого испуга излучал что-то настолько мощное, о чем, очевидно, можно было судить по результатам.

Возможно, аномально высокое выделение адреналина в организме во время стресса было абсолютно вредоносным для структуры тела флефнобов. Или же это была некая умственная реакция в головном мозге человека, эманации которой и приводили к полному разрушению организма флефнобов. Как-то так.

Если он был таким чувствительным к их мыслям, они также, так или иначе, должны быть чувствительным к его умственным процессам. И очевидно, когда он дрожал от страха, эта чувствительность и проявлялась такой страшной карой.

Он заложил руки за голову и проверил показания приборов. Все работало исправно. Коричневые круги расширялись и сжимались на секкельной панели, что было совершенно нормальным в соответствии с воспоминаниями Рабда; маленькие остроугольные насечки на краю панели управления равномерно двигались, а на визоэкране, а на визоэкране!

Мэншип вскочил на ноги. На визоэкране виднелись все корабли армии и космического флота флефнобов, не говоря уж о тяжелых мазелтоверах, которые гнались за ним и стремительно приближались.

Один большой космолет практически нагнал его и уже начал выпускать яркие лучи, которые, как понял Мэншип по воспоминаниям Рабда, были абордажными крючьями.

Что могло вызвать такой переполох — кража реактивного катера? Страх перед тем, что он может узнать все секреты научных достижений флефнобов? Они должны радоваться, что с такой легкостью избавились от него, особенно до того, как он начал бы размножаться и заполонил их планету сотнями таких же плоскоглазых монстров!

Но постоянные мысленные колебания внутри его собственного корабля, те мысленные колебания, на которые он не обращал раньше внимания, сконцентрировавшись на незнакомых проблемах навигации в глубинном космосе, позволили ему обо всем догадаться.

Он взлетел с кем-то или с чем-то на борту!

Клайд Мэншип поспешил вниз по винтовой лестнице в основную кабину. С каждым шагом мысли становились все четче и четче, и он вдруг понял, еще до того, как открылось отверстие в кабину, давая ему пройти, кого он там встретит.

Тект.

Известная всем и каждому звезда ойфнеша и блельги с южного континента, невеста Рабда пряталась в дальнем углу; всеми своими щупальцами, включая сто семьдесят шесть ясноглазых и покрытых слизью, она закрывала свое небольшое черное тело так, что те сплетались самыми причудливыми узлами, которые Мэншип когда-либо видел.

— О-о-о! — застонал ее разум. — Крм! Крм! Сейчас все закончится! Это ужасная, жестокая тварь! Я умру! Монстр подходит… подходит…

— Послушайте, женщина, вы мне вообще не интересны, — начал было Мэншип, прежде чем вспомнил, что все предыдущие попытки контактировать с флефнобами заканчивались плачевно, что уж говорить о бьющейся в истерике самке.

Он почувствовал, как затрясся корабль, когда его подцепили абордажные крючья. Что ж, снова мой выход, — подумал он. Через мгновение сюда высадится абордажная команда и ему придется превратить их в синеватый суп.

Очевидно, Тект спала на борту корабля, когда он отправился в путь. Она ждала возвращения Рабда, чтобы вместе начать спаривательный полет. Очевидно, она была довольно значимой фигурой, раз уж флефнобам пришлось бросить в погоню все свои резервы.

Его разум ощутил, как на корабль пробрался кто-то еще. Рабд. Насколько понял Мэншип, инопланетянин явился в одиночку, сжимая в щупальцах свой верный бластер и был настроен решительно — умереть в бою.

Что ж, именно этим все и закончится. Клайд Мэншип был достаточно деликатным человеком и его чувствительная натура противилась тому, чтобы дезинтегрировать жениха, готового отправится в свой медовый месяц. Но раз уж он никак не мог рассказать о своих миролюбивых намерениях, выбора попросту не оставалось.

— Тект! — Мягко телепатировал Рабд. — С тобой все в порядке?

— Убийство! — заорала Тект. — Помогите, помогите, помогите, помогите…

Ее мысли внезапно исчезли, она упала в обморок.

Зигзагообразное отверстие открылось и Рабд ворвался в кабину. В своем скафандре он выглядел, как несколько длинных воздушных шариков. Рабд бросил взгляд на распростертую на полу Тект, затем повернулся и навел свой завитушечный бластер на Мэншипа.

«Бедный парень, — думал Мэншип. — Бедный, глупый, недалекий идиот, строящий из себя героя. Через секунду от тебя останется лишь комок слизи».

Он ждал развязки.

Он был настолько уверен в себе, что совершенно не боялся.

И глаза его не излучали ничего, кроме снисходительной симпатии.

Поэтому Рабд, не сходя с места, убил из бластера уродливое, мерзкое, ужасное плоскоглазое существо. Поднял свою невесту любящими щупальцами. И отправился домой как герой-триумфатор.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Через два дня после Рождества 1954 года женщина, с которой я жил и на которой хотел жениться, приготовила для меня превосходный ужин с разнообразными острыми приправами. Два часа спустя меня увезли в больницу с кровоточащей язвой. У меня как писателя без трудового договора не было какого-либо медицинского полиса; пришлось полностью опорожнить мой и без того небольшой счет в банке, чтобы ко мне отнеслись чуть лучше, чем к бездомному, взятому с улицы.

Весть быстро разнеслась по сообществу писателей-фантастов Нью-Йорка, однако по какой-то причине всем рассказывали, что я поступил в больницу Сент-Винсента на регулярный осмотр. В результате научные фантасты приходили тем вечером в мою палату со всякими смешными подарками и солеными шуточками, лишь на месте узнавая о моем гораздо более серьезном состоянии. Например, пришли Гарри и Джоан Гаррисон, держа в руках по лилии, и с ужасом узнали, что доктора обсуждают вопрос, следует ли идти на опасное незамедлительное хирургическое вмешательство.

После совещания доктора решили отложить операцию, если за ночь кровотечение не усилится. Затем один за другим люди, толпившиеся вокруг моей кровати, стали расходиться, извиняясь за свое несерьезное появление. Последней, кто ушел, была та женщина, с которой я планировал провести остаток своей жизни. Она наклонилась ко мне, почти прижав к моему уху свой теплый